Френсис Фицджеральд - Больше чем просто дом (сборник) Страница 48

— Ага, так вот оно что! Очень интересно. Разумеется, Вестгейт найдет этой вещице отличное применение — а что касается тебя, Хамфри, я только теперь поняла, почему ты настаивал на изъятии ее из-под охраны еще до папиного приезда.

Намек был шутливый, но Хамфри не рассмеялся.

— Я уже объяснял, что…

— Теперь это неважно. Выкладывай все, Пан-и-Трун.

Вестгейт начал снимать фрак.

— Успокойся, Вестгейт. Разве не ясно, что Пан-и-Трун подозревает не тебя, а Хамфри.

— Шелудивый желтый ублюдок! — завопил Хамфри. — Я сейчас пинком вышвырну его из дома!

Глаза эскимоса сверкнули, встретившись с глазами Хамфри.

— Не надо пинай Пан-и-Трун, — сказал он и повернулся к Эдит: — Жаль, что ты не люби песня. Моя сейчас уходи. Моя оставь твоя замо́к. Всем многа спасиба.

— Да нет же, мне понравилась песня…

Вежливо засмеявшись — но на сей раз даже не притворяясь, что ему смешно, — он опустил голову и вышел из комнаты.

— Его нельзя отпускать на ночь глядя! — вскричала Эдит. — Хамфри, что за нелепость? Можно подумать, он и вправду тебя обвинил.

— А то нет! И я ничуть не удивлюсь, если узнаю, что он сам положил глаз на диадему.

— Но становится холодно, а он вряд ли найдет дорогу обратно.

— Найдет запросто, — заверил ее Хамфри. — Эти люди — следопыты не хуже индейцев.

Прошло двадцать минут, но Пан-и-Трун так и не спустился.

— Посмотрю, что с ним, — сказала, вставая, Эдит. — Вдруг он сделал себе харакири или еще что-нибудь эскимосское.

— Скорее, он роется в твоей шкатулке с драгоценностями, — буркнул Хамфри.

— Я пойду с тобой, — вызвался Вестгейт.

— Тогда и я с вами.

— Послушай, — сказал Вестгейт, — тебе не кажется, что это уже перебор: взять с человека слово, а потом ходить за ним по пятам и следить. Я же обещал, что не заговорю с Эдит на личные темы, кроме как в твоем присутствии.

— Вот я и буду присутствовать. Не хочу, чтобы ты донимал ее всякими «объяснениями» по поводу прошлогоднего скандала.

— Да я уже… — начал Вестгейт и прервался с безнадежным видом. — Какой в этом смысл?

Они втроем направились в западное крыло дома, где находились гостевые комнаты. В коридорах гуляли сквозняки, и пока Вестгейт закрывал оказавшееся распахнутым окно в самом конце галереи, Эдит начала бить дрожь. Она постучала в дверь комнаты Пан-и-Труна, и от толчка дверь отворилась.

Комната была пуста; отсутствовали также его шляпа и журналы.

— Готов поспорить, он удрал через то окно, — сказал Хамфри. — Пойду-ка взгляну, не прихватил ли он мои серебряные расчески.

Он зашел в соседнюю комнату, откуда донесся его голос:

— Нет, вроде все на месте…

В следующий миг дверь его комнаты с треском захлопнулась.

— Эй, что такое? — крикнул он. — Что за фокусы с дверьми, Вестгейт?

— Я здесь ни при чем.

— Черт, она не открывается. С той стороны вставлен ключ?

— Нет.

Они повертели круглые дверные ручки с обеих сторон, но безрезультатно.

— Похоже, ты накрепко заперт, — сказал Вестгейт и добавил успокаивающе: — Но ничего, все равно уже пора ложиться спать.

— Я не намерен оставаться тут запертым всю ночь! Я…

Вестгейт снял фрак и протянул его Эдит.

— Слушай, Хамфри, когда я крикну «хоп!», ты потянешь за ручку, а я навалюсь отсюда. Может, дверь всего-навсего заклинило в косяке. Готов? Хоп!

Тело Вестгейта ударилось в дверь, одновременно Хамфри дернул за ручку, которая легко подалась, оставшись у него в руках, а сам он потерял равновесие и шмякнулся на пол.

— Есть еще дверь между соседними спальнями, — вспомнила Эдит. — Попробуем открыть ее.

Они вдвоем прошли в комнату Вестгейта, где обнаружилось еще одно настежь открытое окно. А едва они пересекли порог, как дверь за их спиной с силой захлопнулась. Вестгейт тут же подскочил к ней, дернул за ручку и простонал:

— И эта тоже сломана! Похоже, здесь дело нечисто.

Сквозь стену до них глухо донесся голос Хамфри:

— Что там бабахнуло? Эй!

— Теперь и мы заперты!

Дверь между комнатами оказалась столь же неуступчивой, как и две другие. Вестгейт подошел к окну:

— Тут что, на всех окнах решетки?

— Да, папа боялся злоумышленников. — Эдит повысила голос: — Хамфри, над дверями есть вентиляционные отверстия. Мы можем переговариваться через них.

Они услышали, как Хамфри передвигает к двери мебель, чтобы на нее взобраться, а затем раздался его отчетливый, звенящий от ярости голос:

— Если вы думаете, что я буду это терпеть… Если вы думаете, что я не понимаю…

— Хамфри, мы в таком же положении, что и ты.

— Тогда кто это подстроил? Двери не запираются сами собой.

— Похоже, это проделки эскимоса.

— Попробуй позвонить слугам, Хамфри, — сказала Эдит. — Я здесь уже пробовала, но звонок, видимо, не работает.

Вестгейт сел и принялся размышлять вслух:

— Кто-то хотел, чтобы мы до утра оставались запертыми в своих комнатах. Пока это все, что я могу сказать.

— А я хочу знать, чем вы там занимаетесь, — заявил Хамфри.

— О, мы танцуем, тесно прижавшись друг к другу, — раздраженно откликнулся Вестгейт. — Под новомодную песенку под названием «Поскорее сдохни». Ты ее слышал?

— Я к тому, о чем вы там говорите между собой? Надеюсь, ты не пытаешься ей внушить…

— Ты же слышишь каждое наше слово.

— Я бы не назвал это слушанием.

— А как иначе назвать процесс, когда человек воспринимает звуки ушами?

— Но для этого мне приходится стоять на стуле, который стоит на кушетке…

— Насчет кушеток и стульев я никаких обещаний не давал.

— Тише! — вдруг прошипела Эдит. — За дверью кто-то есть, но шаги очень тихие.

— Эй, вы! — крикнул Вестгейт. — Кто там в коридоре? Помогите нам отсюда выбраться!

Ответа не последовало, но звуки шагов приближались. Они невольно вздрогнули, когда дверная ручка медленно повернулась и затем возвратилась в исходное положение.

— Кто там есть? — крикнул Вестгейт. — Руки вверх, или я буду стрелять!

Поскольку он не имел оружия — как не имел и возможности убедиться, выполнен или нет его приказ насчет поднятия рук, — угроза прозвучала слишком театрально. Звуки шагов начали удаляться и вскоре смолкли.

— Что ж, если это был грабитель, он, по крайней мере, не сможет добраться до… — Тут Вестгейт осекся. — А где мой фрак? Я же дал его тебе.

— Твой фрак! — вскричала Эдит. — Я уронила его на пол в коридоре.

Вестгейт сел и начал насвистывать какую-то мелодию.

— Что там за звуки? — крикнул Хамфри.

— Передай ему, что это начальные такты «Помилуй меня, Боже».

Следующий час прошел в тишине, лишь изредка прерываемой осипшим голосом из вентиляционного отверстия:

— Вы там не шепчетесь?

— Нет!

— Это нечестно, что я должен все время стоять тут наверху.

— Тогда слезай оттуда и ложись спать. Мы как раз собираемся сделать то же самое.

— Ну да, я спущусь вниз, а ты начнешь морочить ей голову своими байками. Я знаю, есть вещи, которые ты хотел бы от меня скрыть, — что-то очень гнусное и подлое…

Миновал еще один час. Эдит задремала на кровати, а Вестгейт прилег на кушетку. Затем, одновременно с боем часов на колокольне деревенской церкви — как будто по сигналу, — из соседней комнаты донесся вопль и грохот падения тяжелого тела с немаленькой высоты. Вестгейт мигом вскочил с кушетки.

— Он таки брякнулся! — пробормотал он. — Бедный старина Хамфри. Теперь у меня есть пара минут. Слушай меня, Эдит, слушай и не перебивай.

— Да, — сказала она испуганным голосом, — я слушаю.

— Тот иск о нарушении брачного обязательства вчинили вовсе не мне, а моему папаше. Я сам распустил слух, будто это моя вина, потому что отец был уже очень болен и мне не хотелось, чтобы он ушел из жизни с этим позорным клеймом. И буквально на днях я наконец расплатился со всеми его долгами. Клянусь, если в этом объяснении есть хоть слово фальши…

— Что там за разговоры? — крикнул Хамфри, к тому моменту уже восстановивший свое шаткое сооружение и вновь добравшийся до вентиляционного отверстия. — Я чуть не разбился в лепешку, а вы и рады…

Вместо ответа послышался странный сдавленный всхлип.

— Что с тобой, Эдит? — крикнул он отчаянно.

— Разве девушке и всплакнуть нельзя, Хамфри?

— Кстати, уже наступил новый день, — сообщил Вестгейт.

— До рассвета нас все равно не найдут.

— Что ж, тогда будем ждать.

После этого в комнате не раздалось ни звука, разве что время от времени скрипела плетеная кушетка. Вестгейт и Эдит держали свое слово.

На рассвете им удалось докричаться до проходившего мимо здания фермера, и полчаса спустя они были вызволены из заточения. Но фрака в коридоре не оказалось, как не оказалось и диадемы — а также Пан-и-Труна.