Вячеслав Кондратьев - Повести. 1941–1942 годы Страница 18

– Куда? – останавливает Коншин ползущего назад бойца, вроде бы никуда не раненного.

– В пах попало… Не знаю, чего там, но боль зверская…

– Иди, – бросает Коншин, а самого обжигает – вот ведь куда ранить может.

Невольно сдерживает он ход, потом падает, сдвигает малую саперную пониже, но когда поднимается и продолжает бежать, видит, что мешает лопатка бегу, и подтягивает обратно.

Кравцов и политрук стоят у кромки леса и напряженно смотрят на второй и третий взводы, на которые немцы перенесли сейчас огонь с первого взвода. Тот пока залег, и только несколько раненых – кто ползком, кто перебежками – подавались назад, к леску.

– Шергин-то уже дважды ранен, а не уходит… – говорит политрук.

– Зря я его, наверно, первым послал.

– Почему зря?

– Так… Ты ведь не знаешь, что у помкомбата решено было?

– Не знаю.

– Ну и знать это теперь не надо… Идти надо, комиссар. Помирать – так всем и с музыкой… – Кравцов чуть усмехнулся.

– Не торопишься ли помирать, старшой?

– Не тороплюсь. Но как жить буду, ежели живой останусь, не знаю.

Они молчат еще некоторое время, потом Кравцов затягивается последний раз цигаркой, резко бросает ее и зачем-то долго затаптывает сапогом в снег.

– Пошли, что ли? Ты к шергинскому взводу иди по оврагу, там раненых много, выносить надо, а я вслед Коншину…

– Стоит ли? Разве не видишь? – протягивает политрук.

– Вижу! Захлебывается наступление. Но того и ожидать следовало. Все вижу! Но люди-то наши там… Понимаешь, там! И мы должны…

– Да, должны… Пошли…

Они вместе выходят на поле… Политрук подает вправо, к лощине, а Кравцов неспешной трусцой бежит догонять коншинский взвод.

«Ну, Дуська, – говорит он себе, – видать, не свидеться нам больше. Прощеваться надоть… – переходит он на деревенские родные слова, от которых отучался все армейские годы. – Такое, видишь, дело получается… – И почему-то перекладывает винтовку из правой руки в левую, а пальцы правой сами собой складываются щепотью. Он усмехается: – Надо же… Партийный же я. А перекреститься вроде охота…» – усмехается еще раз, перебрасывая винтовку опять в правую руку.

И тут оглушает его разрыв… Какой-то миг видит он покачнувшееся небо, а потом странная черная темень закрывает все… И остается лежать на желтом грязноватом снегу, раскинув руки, крестьянский сын, кадровый командир Красной Армии, старший лейтенант Кравцов… А его рота, не зная еще о гибели своего ротного, продолжает бежать дальше, задыхаясь в матерных вскриках вперемежку с «ура», подставляя свои груди пулеметному граду, то падая, то вставая, подстегиваемая хриплыми жестокими командами: «Вперед… вперед…»

Конец ознакомительного фрагмента.

Примечания

1

Самозарядная винтовка Токарева