Восточный ветер – Западный ветер - Перл С. Бак Страница 17

9

Ты здесь, сестра? У меня замечательные новости! Сегодня сын шевельнулся у меня под сердцем! Он как будто заговорил со мной.

Я подготовила ему одежду. Все на своих местах, даже крошечные золотые Будды вышиты на атласной шапочке. Покончив с приготовлениями, я купила сундук из сандалового дерева и сложила в него вещи, чтобы они напитались сладким ароматом. Мне больше нечем себя занять; рис на полях еще нефритово-зеленый, и впереди три месяца ожидания. Поэтому я сижу и представляю, как будет выглядеть мой ребенок.

О, темная маленькая богиня, к тебе взываю! Ускорь течение времени, чтобы я поскорее могла взять на руки свое сокровище!

По крайней мере один день он будет принадлежать мне. А потом… Я не хочу об этом думать. Родители мужа написали, что ребенок должен вернуться в дом своих предков, ибо в отсутствие других внуков его жизнь обретает особую ценность, и ему надлежит днем и ночью находиться под присмотром дедушки и бабушки. Они уже с нежностью думают о нем. Отец мужа, который никогда не удостаивал меня словом, на днях послал за мной и произнес длинную речь. При этом из рассуждений его старческого ума выходило, будто ребенок уже появился на свет.

Ох, как бы мне хотелось оставить его себе! Я бы примирилась с маленьким домом и странными чужеземными обычаями, только бы жить здесь втроем, с нашим сыном. Но мне хорошо известны традиции нашего народа. Не следует ожидать, что мне позволят самой растить моего первенца. Он принадлежит всей семье.

Муж крайне этим недоволен. Он ходит по комнате, хмурится и ворчит, что скудоумие рабынь, переедание и пагубная роскошь испортят ребенка. А однажды в сердцах заявил, что лучше ему и вовсе не рождаться. Я испугалась, как бы подобная неблагодарность не разгневала богов, и попросила его замолчать.

– Следует уважать старые обычаи, – сказала я, хотя сердце у меня разрывалось от желания оставить ребенка себе.

Муж теперь ходит мрачнее тучи и хранит молчание. Он больше не говорит со мной о своих родителях и вообще не делится мыслями. Интересно, что у него на уме? Я же стараюсь не загадывать дальше того дня, когда мое маленькое сокровище, услада моих очей появится на свет.

* * *

Только послушай, сестра, что сделал мой муж. По-твоему, он поступил дурно? Ох, я и сама не знаю… Остается лишь верить в правильность его решения. Он сказал родителям, что, поскольку у него есть законное право распоряжаться своей женой, справедливо, чтобы его сын тоже принадлежал законным отцу и матери – то есть нам!

Его родители рассердились, однако мы молча стерпели их гнев. По словам мужа, исчерпав все аргументы до последнего, его старый отец беззвучно заплакал. Я огорчилась тому, что сын заставляет отца плакать. Если бы речь шла не о нашем ребенке, а о чем-нибудь другом, мое сердце смягчилось бы. Однако муж сильнее меня и не позволил отцовским слезам себя разжалобить.

Когда мы уехали из дома его предков, я упрекала мужа в нарушении уважаемых традиций прошлого. Теперь, движимая собственным эгоизмом, я не беспокоюсь, что традиция нарушена. Я думаю только о сыне. Он будет моим. Моим! Мне не придется делить его с двадцатью другими людьми: дедушкой, бабушкой, тетками… Я его мать и смогу о нем позаботиться. Буду его купать, одевать и не отпускать от себя ни днем ни ночью.

Теперь мой брак окупился сполна, и я благодарю богов за то, что вышла замуж за современного человека. Он дал мне возможность самой растить своего сына. Целой жизни не хватит, чтобы отплатить за такой подарок.

День за днем я наблюдаю, как желтеет рис на полях. Колосья налились под жарким солнцем и клонятся к земле. Еще немного – и они полностью созреют, готовые к жатве. По словам фермеров, год выдался урожайным. Хорошее время для рождения сына.

Сколько еще дней продлится мечтательное ожидание?

Я больше не задаюсь вопросом, любит меня муж или нет. Когда родится наш сын, мое сердце откроется ему, а его – мне.

* * *

Ох, сестра! Он здесь! Мой сын здесь! Наконец-то он лежит у меня на руках, и волосы у него черны как смоль!

Только взгляни на него… Возможно ли, что такое прекрасное существо могло появиться на свет? Какие пухлые ручки с ямочками! А ножки – крепкие, как молодые дубки! Я с любовью осмотрела его тельце: оно сильное и красивое, как у юного бога. Ах, проказник! Он пинается и кричит, требуя грудь, а ведь поел всего час назад. У него громкий голос, не допускающий промедления.

О, мне пришлось нелегко, сестра! Муж с нежностью и тревогой наблюдал, как я хожу туда-сюда перед окном в моей радости и агонии. Спелые колосья срезали и укладывали на землю в большие снопы. Год изобилия… Плодородный год!

Я задыхалась от мучительной боли, и все же меня переполняло ликование при мысли, что моя женственность достигла вершины. Наконец я подарила жизнь своему первенцу! Ох, если бы ты знала, какой он отважный. С какой силой он вышел через врата жизни в мир, с каким могучим криком появился! Он так спешил, что я боялась умереть от боли – и в то же время восхищалась его силой. Мой золотой мальчик!

Моя жизнь принесла свои плоды. Нужно ли говорить, какая радость меня переполняет? К чему скрывать это от тебя, сестра, ведь я столько раз обнажала перед тобой душу. Вот как все было.

Я лежала на кровати вместе с сыном, измученная, но торжествующая. Тут в комнату вошел муж и, приблизившись к изголовью, протянул руки. У меня затрепетало сердце: он хотел совершить старый обычай представления.

И я передала сына на руки отцу с такими словами:

– Дорогой господин, вот ваш первенец. Примите его от своей жены.

Он посмотрел мне в глаза – я с трудом выдержала его пылающий взгляд, – а затем наклонился ближе и промолвил:

– Я возвращаю его тебе. Он принадлежит нам обоим. – Произнесенные тихим голосом слова падали в воздухе, словно серебристые капли. – Я, твой муж, люблю тебя и делю его с тобой.

Ты плачешь, сестра? Ах, знаю… Я тоже! Как иначе вынести столько радости? Посмотри на моего сына! Он смеется!

Часть вторая