Восточный ветер – Западный ветер - Перл С. Бак Страница 23

Он еще не видел внука, поэтому я нарядила сына в красное и отправилась с визитом.

Я нашла отца во Дворе золотых рыбок. В последнее время он сильно располнел и теперь, разморенный жарой, сидел возле пруда в одной нижней рубашке и летних шелковых брюках, бледный, как вода под ивами. На коленях он держал одного из своих отпрысков, празднично одетого по случаю возвращения главы семейства. Рядом стояла Вторая жена и обмахивала его веером; от непривычных усилий по щекам ее катился пот.

Когда я вошла во двор, отец хлопнул в ладоши и воскликнул:

– Так-так! А вот и наша мать с сыном!

Сняв ребенка с коленей, он поманил моего сына к себе, подбадривая его ласковым голосом и улыбками. Я низко поклонилась, и он кивнул в ответ, по-прежнему не сводя глаз с внука. Тогда я сложила ручки ребенка вместе и велела ему исполнить поклон. Отец очень обрадовался.

– Так-так, – тихо приговаривал он. Затем усадил моего сына к себе на колени, ощупал его пухлые ручки и ножки и рассмеялся, когда тот удивленно распахнул глаза.

– Настоящий мужчина! – довольно воскликнул отец. – Пускай служанка принесет ему сладости! Засахаренную хурму и пирожки!

Я забеспокоилась. У моего сына прорезалось еще только десять зубов. Как он будет есть засахаренную хурму?

– О, почтенный отец! – взмолилась я. – Подумайте о его нежном возрасте. Его животик не привык к твердой пище. Прошу вас…

Он жестом велел мне замолчать, и я вынужденно подчинилась.

– Ты ведь мужчина! – обратился он к ребенку. – Неужели твоя мать до сих пор кормит тебя кашей? Дочка, у меня тоже есть сыновья… много сыновей. Четыре или пять? Не помню. Как бы то ни было, я знаю о сыновьях больше, чем мать единственного сына, хотя бы и такого! – Отец громко рассмеялся и продолжил: – Ах, если бы только мой сын, твой брат, подарил мне такого же внука от дочери Ли, чтобы почтить мои старые кости!

Теперь, когда он сам завел речь о брате, я осмелилась спросить:

– А если ваш сын женится на иностранке? Вот главный страх, который терзает матушкино сердце и день ото дня лишает ее сил.

– Пф! Невозможно, – отмахнулся отец. – Как он женится без моего согласия? Это незаконно. Твоя мать только попусту волнуется. Не далее как сегодня утром я сказал ей: «Хватит изводить себя глупостями! Пускай мальчик развлечется с этой иностранкой. Ему всего двадцать четыре, у него играет кровь. В его возрасте я волочился сразу за тремя. Не мешай парню получать удовольствие. Когда она ему надоест – скажем, месяца через два, ну или пять-шесть, если она действительно так красива, – он охотнее согласится на брак. Разве мы вправе требовать, чтобы сын четыре года жил монахом, даже в чужой стране? Разве иностранки не женщины, в конце-то концов?»

Но кто разберет, что у твоей матери на уме. Она всегда находилась во власти навязчивых идей. Нет, я ничего против нее не говорю. Она мудрая женщина и не тратит впустую мое золото и серебро. Я не жалуюсь. Она никогда не поносит меня в своих речах, как другие женщины. Признаюсь, порой мне этого даже хочется, лишь бы не ее молчание, которое в первые годы брака сбивало меня с толку. Теперь мне все равно! Никому не понять женские капризы. К тому же за ней всегда, еще с юности, водился этот недостаток: излишняя серьезность в повседневных делах. Она цепляется за какую-то мелочь, за воображаемый долг – и превращает его в смысл своей жизни. Это очень утомительно…

Он внезапно умолк, охваченный раздражением. Я никогда не видела отца таким. Выхватив веер из рук наложницы, он начал быстро обмахиваться. Затем спустил моего сына на землю и, словно забыв о нем, продолжил почти в гневе:

– А теперь у нее появилась странная женская фантазия, будто внук непременно должен родиться от первой связи нашего сына – якобы такой ребенок будет щедрее одарен Небесами. Ах, женские суеверия! Даже лучшие из вас невежественны, потому что отрезаны от мира.

Отец закрыл глаза и несколько мгновений молча обмахивался веером. Его раздражение постепенно утихло, а на лице появилась обычная добродушная улыбка. Он открыл глаза и принялся угощать моего сына лепешками, приговаривая:

– Ешь, мой маленький! Какое все это имеет значение? Разве сын посмеет ослушаться отца? На сей счет я спокоен, и ты не волнуйся, дочка.

Однако я не удовольствовалась его словами и спустя некоторое время заговорила вновь:

– А если он откажется жениться на своей невесте? Я слышала, времена изменились…

Отец непринужденно махнул рукой, словно не желая ничего знать, и улыбнулся.

– Откажется? Где это слыхано, чтобы сын пошел против отцовской воли! Успокойся, дитя мое. Через год у него появится законный наследник от дочери Ли. Такой же, как ты, мой маленький!

И он потрепал моего сына по щечке.

* * *

Дома я пересказала слова отца мужу. Выслушав меня, он задумчиво проговорил:

– Сложность в том, что иностранка вряд ли захочет мириться с ролью второй жены. У них в стране не принято, чтобы мужчины имели наложниц.

Я не сразу нашлась с ответом. До сих пор я размышляла только о брате и о его долге по отношению к родителям. Мне и в голову не приходило подумать об этой женщине или о том, как она относится к нашим обычаям. Разве ей не удалось соблазнить моего брата? Чего еще она могла желать?

– Хотите сказать, она рассчитывает всю жизнь оставаться единственной женой?

Я даже возмутилась: как она смеет запретить моему брату то, на что он имел полное право по законам своей страны? Требовать от него больше, чем моя августейшая мать требовала от отца? Я поделилась сомнениями с мужем и в заключение добавила:

– Думаю, все очень просто. Выходя замуж за человека нашей расы, она должна предоставить ему ту свободу, к которой он привык. Она не вправе насаждать здесь чужеземные обычаи.

Муж посмотрел на меня со странной улыбкой, значения которой я не поняла, и сказал:

– А что, если я захочу взять младшую жену – другими словами, наложницу?

Меня пронзил холод, словно кто-то бросил снег мне за шиворот.

– О, господин… Вы так не поступите… Только не сейчас, когда