Владимир Шинкарёв - Папуас из Гондураса Страница 13
![Владимир Шинкарёв - Папуас из Гондураса](/no-image-wbooks.jpg)
- Категория: Проза / Контркультура
- Автор: Владимир Шинкарёв
- Год выпуска: -
- ISBN: нет данных
- Издательство: -
- Страниц: 15
- Добавлено: 2019-05-07 13:51:46
Владимир Шинкарёв - Папуас из Гондураса краткое содержание
Прочтите описание перед тем, как прочитать онлайн книгу «Владимир Шинкарёв - Папуас из Гондураса» бесплатно полную версию:Владимир Шинкарёв - Папуас из Гондураса читать онлайн бесплатно
Алексей чуть заметно усмехнулся. Он понял, что соперник делает ставку на устрашение. Но такая демонстрация силы могла встревожить кого угодно, но не советских спортсменов. Недаром остальные члены немецкой сборонй предпочли другую тактику борьбы – изысканный, талантливый стиль, пронизанный тонкой иронией и пренебрежением к противнику.
Алексей медленно, уверенными глотками допил четверть стакана, страшно сморщился и брезгливо понюхав остаток, оставил стакан.
Степанов, конечно, понимал, что даже в пылу борьбы соперник не сочтет этот блеф за чистую монету, но переходом от пассивности к резкой атаке можно добиться психологического преймущества у самого опытного противника.
Гамбургское Страшилище швырнул полусъеденный стакан за спину и, рыгнув, продолжил:
– А ну, сзукин сынь, смотри яко я фторой стаканищо вышру, тфаю мать.
Степанов встревожился. За столь грубой игрой мог стоять тонкий подвох. Дважды повторяя такой избитый прием, Рихард Грюшенгауэр явно пытался усыпить своей подготовленностью. Неясным был и странный акцент – ведь русский язык издавна стал международным языком состязаний по перепою и Грюшенгауэр хорошо знал его уже тогда, когда перепой только перешагнул границы Советского Союза и начал победоносно шествовать по странам и континентам, вытесняя другие виды спорта и искусства.
Алексей взглянул за канаты на совершенно заплывшее лицо своего тренера, сидевшего с бутылкой Стрелецкой за судейским столом.
– Еще спокойнее, Леша, спокойнее, – шепнул опытный тренер, только утром перенесший зверский припадок белой горячки, и Степанов понял его по движению губ.
Под жуткий скрежет второго съедаемого Страшилищем стакана Алексей спокойно допил свою первую дозу.
– Наливай по два стакана, – сказал он секунданту.
Прошло уже половина первого раунда, а Страшилище набрал в пять раз больше очков – приходилось дать себе отчет, что тактика на устрашение, точнее замешательство, сработала.
Алексей плавным жестом поднес свой второй стакан и сильно, уверенно выпил; в тот момент, когда его правая рука ставила стакан таким же плавным жестом – левая уже поднесла другой ко рту, когда и тот стакан был выпит, правая уже подносила наполненный секундантомтретий стакан.
В таком темпе он работал ещё минут десять, пока голос коментатора не заставил Алексея прислушаться.
– Русский перепойщик, – быстро говорил коментатор, – демонстрирует великолепное владение стилем «загребальная машина», хотя нельзя неотметить, что он исполняет стакан в три с половиной выхлеба, а немецкий перепойщик в один, что сильно скажется на оценках, вынесенных судейской коллегией. К тому же Степанов явно пренебрегает психологической борьбой с противником. Создается впечатление, что он его просто не замечает, что тоже является своего рода стилем, отвергнутым однако ещё на заре развития перепоя. Такой стиль более угнетает и подавляет самого спортсмена, нежели его противника, кроме того я думаю, что телезрители скажут вместе со мной: Такой перепой нам не нужен! Это уже не искусство!
– А ну гляди, гадина поганная, гляди, яко я тевятый стаканишшо вышру, мать тфаю! – кричал Гамбургское Страшилище.
Алексей понимал, что явно проигрывает в артистизме, но не мог изменить тактику до конца раунда, так как в перерыве противник решил бы перестроиться.
Атаку и решительную атаку нужно было начинать в начале второго раунда.
…
Прозвинел гонг и секунданты бросились на ринг, чтобы утереть лица спорцменов и стол.
Тренер положил руку на плече Степанову:
– Нормально, Леша, нормально. Походи по рингу. Запомни: левой больше работай, левой! А главное – не дай себя запугать. Ты ведь злее. Я ведь помню: пацаном, ты литр литр самогона осилить не мог, а уж был злой.
Глядя на расплывающиеся черты дорогого лица, Степанов вспомнил их вчерашний разговор с тренером:
– Значит «Молдавский» красный? – строго спрашивал тренер.
– Красный, только красный, – твердо отвечал Алексей.
– Конечно, Леша, конечно! А может всетаки белый? Или хотя бы розовый? Недоберешь коэффициентом бормотушности – возмешь колличеством. Все помни, ведь у тебя на прошлой неделе…
Да. Алексей помнил, хотя и нетвердо, что на прошлой неделе перенес прободение язвы желудка. Да, «Молдавский» красный, «Молдавский», разящий меч советских перепойщиков – ты не любишь слабых.
– Нет, Иваныч, нет – красный, только красный. Ведь спорт любит сильных.
Тренер опустил плешивую голову и не скоро поднял ее, смахнув щедрую слезу старого перепойщика.
– Другого ответа я не ждал. Пора и за тренеровку.
И Иваныч стал выставлять на тренеровочный стенд до боли знакомый спортинвентарь – темно-зеленые бутылки в опилках с желтыми жестяными пробками без язычков.
– Создается впечатление, – диссонансом врезался в сознание Алексея голос коментатора, – что немецкому мастеру удалось подавить волю советского спортсмена к победе. Однако, посмотрим, что скажут судьи.
На гигантском табло зажглись огни – судейские оценки. Алексей ещё твердо различал эти неутешительные для него цифры, после второго раунда их обычно сообщал тренер.
Рихард Грюшенгауэр получил за артистизм исполнения почти в два раза больше баллов и чуть-чуть вырвался вперед по колличеству абсолютных алкогольных единиц – хотя немецкий спортсмен к концу раунда и снизил темп, но крепость и коэффициент сахарности его напитка были больше.
Гамбургское Страшилище не вставал со своего стула – он сидел вразвалку, блаженно раскрыв громадный рот и двое секундантов изо всех сил махали перед ним полотенцем, вгоняя вего пламенную пасть свежий воздух. Двое других секундантов массировали ему руки.
– Зачем это? – мрачно подумал Степанов, – будто бить меня собирается.
Международная Федерация Перепоя уже давно поднимала вопрос о допустимости физического контакта соперников, однако окончательное решение по этому вопросу ещё не было выработано.
Иваныч между тем втолковывал Алексею тонкости возможного поведения соперника. Степанов, наморщив лоб, слушал его, растроганно думая о завидной памяти старого перепойщика.
Иваныч помнил даже восьмидесятые годы XX века или как их называли – «лютые восьмидесятые». Алексей с трудом верил в жестокие рассказы об этом времени.
Например: Иваныч рассказывал, что по воскресеньям в магазинах совершенно ничего не продавали. Можно ли в это верить? Ведь человек, когда уже шагнул в космос, бурно развилась электроника, машиностроение и в воскресенье человек ничего не мог выпить.
Если кто делал и продавал самогон – давали срок до пяти лет.
– Это как же – за самогон посадить могли? – недоверчиво смеялся Алексей.
– Могли припаять свободно, – поучительно говорил тренер, – за самогоноварение до пяти лет.
– А вот если я суп сварил, тоже посадить могли?
– Нет, за суп не сажали.
– А если чаю заварил?
– Вроде нет… не помню. Эх, Лешка, много чего было… такого… – Иван поглаживал стакан, мучительно вспоминая чего-нибудь.
– На улицу страшно было выйти. Бандиты везде… нет, это в Америке бандиты были, а у нас – менты! Менты у нас были. Вотсейчас милиционер тебя на соревновании охраняет, цветы тебе дарит, ты с ним поговорить можешь, как с человеком. А тогда милиционеры вроде бандитов были. Неохота ему работать, а охота ему кобелиться и залупаться – вот он и идет в менты. Идешь ты мимо него, трезвый даже, а он тебе ручкой вежливо – давай залупаться: ваши документы, ваш рабочий пропуск, а что у вас в сумке, пройдемте, разберемся.
– Так что же вы такие пришибленные были – почему же вы не боролись?
– Ага, мы боролись, это точно ты сказал – в очередях особенно боролись. Соберуться, бывало, менты толпой у магазина и смотрят, как ты борешься. Потом оцепят магазин – кого хотят, того пустят, не покажешься им – увезут к себе в КПЗ и натешатся вдоволь – борються с тобой… – Иваныч зябко повел плечами и тяжело вздохнул. – За гластность велели бороться тоже. Чтобы одну правду говорили. Рпскроешь, например, центральную газету, а там на первой странице прямо так и написано: «Наше правительство опять здорово лопухнулось». Или войдешь в соловую, а там на стене лозунг: «Кормим дорого, долго и не вкусно». Да, дорого… дорого все стало. Получку за три дня пропьешь, если дурак. У тех и лозунг такой был: Заработал? Пропей.
– Нет, Иваныч, заврался ты совсем. Это ты мне про Америку все рассказываешь – там и бандиты, и посадить могли, и гластность, и дорого все.
…
Ударил гонг и секунданты, спотыкаясь о пустые бутылки, выскочили с ринга.
Гамбургское Страшилище взял в руку десятый стакан и, почесывая живот, начал:
– Мать тфаю, клянь-ка, как…
– А ну, мать твою, молчать, у меня харчемет – соплей перешибу! – что было сил прорычал Алексей и, быстро повернувшись к секунданту, продолжал:
Жалоба
Напишите нам, и мы в срочном порядке примем меры.