Любовь Онегина к бабушке Кларе - Мири Литвак Страница 23

Вермеером, прекрасное, обворожительное свидание, которого он ждал так давно. Печальный конец постигает там беднягу Самсона, тогда как Далила спешит покинуть поле победы. Беспечные танцовщицы Дега машут дедушке рукой в фигуре воздушного танца в тонах пастели, в то время как географ Вермеера не обращает на него никакого внимания, поглощённый своими измерениями в галактике.

«Для тебя, как художника, это имеет большое значение», – заключает дедушка и вдруг умолкает, воодушевлённый великими полотнами, которые открываются его взору. Мы попиваем чай и наслаждаемся шоколадом, который бабушка Клара оставила для нас в шкафу. «Это принесёт тебе вдохновение!» – добавляет дедушка, любовно смягчая голос.

Папа чуть кивает, и Онегин присоединяется к нам, как только понимает, что есть шоколад.

17. Голос старого фикуса

Когда я проснулся, солнце уже вошло в комнату и приветствовало меня с добрым утром. Ольга, тёпленькая и мягкая, спала у меня под боком, сопя и время от времени похрапывая. Тут я вспомнил, что ночью просыпался. Было прохладно, и я пожалел, что не попросил у мамы достать мне тёплое одеяло с антресоли. В окне стояла темнота, густая и вязкая, как краска, которой покрывают скамейки на бульваре, и все вокруг было тихо. Я слышал, как веет ветер, будто ласково гладит меня, лёгкий и прохладный. Наш развесистый фикус у окна тяжело шевелил ветками, будто звал меня к себе поближе, желая что-то рассказать мне.

Я лежал с открытыми глазами и вслушивался в темноту. Мне казалось, что я слышу ещё что-то. Это был звук, похожий на звериное рычание, тихое, жалобное, затаённое. Было в нём, однако, что-то угрожающее. Отчётливо представлялось, что это большое, сильное и незнакомое животное. Голос вырывался, будто в процессе борьбы с какой-то другой силой, и мне было непонятно, что это за голос, откуда он взялся. Как такой большой зверь мог проникнуть в нашу квартиру без того, чтобы кто-нибудь его заметил?

Я натянул одеяло до подбородка, застыл и вслушивался, будто бы если я очень сосредоточусь, то смогу что-то понять. Может быть, этот голос доносится извне, подумал я. Но нет, голос был каким-то сдавленным, может быть, поэтому мне казалось, что он доносится из закрытого помещения. Он затихал на минуту, а потом возобновлялся с возрастающей силой.

Я не смог удержаться. Я встал с постели, взял мою маленькую настольную лампочку, которая даёт такой мягкий свет, и вышел в коридор. Голос доносился из спальни родителей, но, когда я подошёл ближе к двери, он стал стихать, а потом совсем замолк. Подождав немного, я собрался идти обратно в свою комнату, но в этот момент дверь приоткрылась, образовав длинную полосу света.

«Что такое, Бобик?» – это был папа.

Я хотел сказать ему, что голос какого-то зверя разбудил меня, но подумал, что папа мне не поверит и скажет, что это мне приснилось или показалось, и посмеётся надо мной.

«Ничего, – соврал я, – я только пошёл на кухню попить воды». Я никогда не встаю ночью попить воды, но почему-то папу это не удивило.

«Ты плохо себя чувствуешь? – спросил он и, не дожидаясь ответа, добавил: – Я тебе принесу».

Я не понял, отчего папа так любезен со мной, но он сказал это как-то неуклюже. Было ясно, что он торопится от меня отделаться. Сквозь полоску света в дверной щели я видел только часть его фигуры, в длину. Она белела, светилась и слепила мне глаза. Вдруг я сообразил, что папа стоит в дверях совсем голый, поэтому он не выходит ко мне в коридор.

Я не стал с ним спорить, но краем глаза увидел, что световое пятно растёт, дверь приоткрылась чуть шире, и я сначала не понял, что это была мама. Она стояла за его спиной, и папа сделал быстрый жест, стараясь дать ей что-то понять. Он думал, что я не замечу, но я заметил, только я не понял, что всё это означает. Оба они белели и светились, как огромные белые скульптуры, которые мы видели, когда были в музее в Греции.

Через несколько минут папа пришёл ко мне в комнату. Он был в плавках и в простой белой футболке. Я обратил внимание на его ноги – длинные, статные, как белокаменные колонны, не похожие на кривые ноги мужчин, которые видишь на улице. «Жаль, что папа никогда не носит шорт, – подумал я, чувствуя, что засыпаю, – у него ноги гораздо красивее ног большинства мужчин, которые обычно напоминают высохшие корни древнего фикуса».

Свет проникал из коридора, и фонари соседского двора тоже заглядывали прямо в окно, освещая комнату молочным светом. Папа наклонился надо мной, и я почувствовал запах чего-то прохладного и влажного, будто мокрый болотный дух проник в нашу квартиру, и снова я подумал о ветвях фикуса за окном.

Перед тем как окончательно заснуть, я попил из чашки, которую папа мне протянул. Вода была особенно вкусной.

18. Несерьёзное занятие

Мама с папой уехали во Франкфурт, и я остался у дедушки с бабушкой. Когда я у них, бабушка Клара берёт меня с собой к своей подруге Наталии. Она ходит к ней, чтобы взять у неё книги почитать.

«Но зачем? – не понимаю я, – что тебе, своих не хватает?»

Однако бабушка объясняет мне, что у Наталии книги – другие. Дедушка не держит таких в своей библиотеке. «Наталия… Наталия… – это человек особенный», – добавляет она, прищурившись и самодовольно улыбаясь, как Ольга, когда я даю ей вылизать мой стаканчик от мороженого. Бабушка на что-то намекает, я уже догадываюсь: она не хочет насмехаться в открытую над своей подругой Наталией и говорить о ней плохо.

Для того чтобы взять у Наталии книги почитать, бабушка обязательно должна пойти к ней сама и разыскать их в её шкафах. Потому что в Натальиной квартире царит такой беспорядок, что сам чёрт ногу сломит, так бабушка говорит, и сама Наталия не может там ничего найти.

Во всех комнатах Натальиной квартиры встроены стенные шкафы, и когда открываешь дверцу, из них беспорядочно вываливаются вещи. Её квартира загромождена разной мебелью, частями от электроприборов и всякими другими предметами, такими старыми и обросшими пылью, что трудно сказать, для чего они служили в своём дальнем прошлом. Тяжёлый деревянный мольберт прислонён к стене в коридоре и перекрывает проход. Под письменным столом Наталии, на месте для ног, стоит старый громоздкий экран компьютера. Сидя за столом, Наталия поджимает ноги сбоку, кособочась, – это очень неудобно и искривляет всю её фигуру, – но выкинуть экран она ни