Андрей Бычков - Гулливер и его любовь Страница 25

Самое время вспомнить о корреляциях. Он наклоняется к Любе и, улыбаясь, говорит:

– Не бойся.

Официант в желтой блузе с малиновым фартуком ставит еще один маленький термос на их столик. Чай на хинди и на русском звучит одинаково.

Моторикша понимает их с полувзгляда. Евгению даже не надо уточнять. Узкими улочками, лавируя между повозками и пешеходами, объезжая коров, развалившихся на проезжей части, мимо лавочек, где еще можно найти магический перец кубеба, он вывозит их к Гхатам Маникарника. Пространство словно бы расступается и перед Евгением и Любой наконец открывается священный Ганг.

Каменные ступени нисходят к воде. Справа, на обособленной площадке, – костры кремаций. Евгений платит домрам,[22] распоряжающимся церемонией, огромные деньги, чтобы они разрешили и им разжечь здесь свой погребальный костер.

На ступенях застыли паломники, кто-то по щиколотку, кто-то уже по пояс в воде, сложенные ладони у сердца. Паломники неотрывно смотрят на светлеющую полоску у самого края неба, там, где оно касается земли. Пряный аромат жасмина, грязь и раздавленные цветы. Медные кувшины, яркие сари, зонты из пальмовых листьев для брахманов. Но солнце еще не взошло.

За отдельную плату Евгений и Люба берут у служителя масло, сандал и дрова.

Чтобы наконец сжечь этот гештальт.

Домры подбрасывают в пламя сандаловых полений и плещут масла. Костер жадно вспыхивает и гудит. Пламя разгорается все ярче и ярче.

Сжечь Чину и Бориса, Григория, агента, доктора Эм и монашку Ирину, разбитую маленькую квартиру, дорогой особняк… Сжечь свое прошлое, оставляя себе сейчас лишь пламя.

Они бросают таблетки в огонь.

Луч солнца за Гангом наконец прорезает край земли. Тысячи паломников подаются назад и на мгновение застывают. И вот уже над великой рекой взлетает их благоговейный вскрик. Кто-то плещет себе в лицо, кто-то плачет, кто-то смеется, кто-то окунается с головой, ныряет, плавает и отхаркивается. Ореол сверкающих брызг вздымается над ступенями Гат Маникарника.

И костры кремаций бледнеют в лучах восстающего солнца.

Вернувшись в гостиницу, Евгений и Люба зажигают другое пламя – роя меда пчелиного сот. Кто знает, может, в этом огне зачнется новый ребенок?

О, ясноглазый сокол, да породит тогда тебя Великое Делание!

“… to the glory of thine ineffable Name. Amen”.[23]

Примечания

1

Я ненавижу себя и хочу умереть (англ.)

2

Банчило – торговец наркотиками, бабл – деньги; жаргон (прим. автора)

3

Не оставляй меня, детка, не оставляй (англ.)

4

Шприц; жаргон (прим. автора)

5

Тенденция; биржевой сленг (прим. авт.)

6

Нисходящий; биржевой сленг (прим. авт.)

7

Восходящий; биржевой сленг (прим. авт.)

8

Неменяющийся; биржевой сленг (прим. авт.)

9

Продавать; биржевой сленг (прим. авт.)

10

Во славу твоего невыразимого Имени. Аминь. (англ.)

11

Элитарный Интернет-журнал, где можно выкладывать свои дневники.

12

Маленькая смерть (фр.)

13

Карманный компьютер (англ.)

14

Европейская ассоциация гештальт-терапевтов.

15

Переделка, переснятый фильм (англ.)

16

«Мать» (нем.).

17

Неудачное путешествие (нарк. сленг)

18

TVG – марка спортивного велосипеда.

19

финиш в велосипедных гонках.

20

Тысяча три (итал.)

21

Маленькая большая смерть (фр.)

22

Управляющие обрядом кремации (прим. автора).

23

Во славу твоего невыразимого Имени. Аминь. (англ.)