Мария – королева Шотландии. Том 2 - Маргарет Джордж Страница 59

«Дражайшее сердце мое, душа моя, уж почти два месяца не вижу я твоего лица и никогда не чаяла пережить такое. Несчастье мое выходит за рамки того, что по прежним моим представлениям способна вынести душа человеческая. Без тебя я лишилась лучшей своей части, и мои вечные опасения за твою безопасность обернулись постоянной тоскою, и страстным желанием, и сожалением, и страшною мукой. Они говорят о тебе ужаснейшим образом и терзают меня, скрывая известия о твоем местонахождении и положении…»

Заслышав стон и шорох из другой комнаты, Мария мгновенно метнулась к нише. И когда из спальни вышла Юфимия Дуглас, протирая глаза, она увидела королеву Шотландии на коленях, с молитвенно сложенными руками, с поднятыми в обожании глазами.

Остаток дня прошел так же, как проходили все прочие дни: в занятиях мелкими, безопасными, не связанными между собою делами. Мария погуляла у кромки воды в сопровождении своих тюремщиков, развлеклась стрельбой из лука и даже потанцевала немножко, когда музыканты из замка сыграли «Птичку с озера Ломонд» на зеленой лужайке. Они с двумя дамами уселись в тени дуба и принялись играть в карты, пригласив в свою компанию солдат гарнизона. Некоторые, более дружелюбно настроенные, присоединились, и все сидели на травке и играли в «триумф», покуда не удлинились тени.

Общество из замка всегда обедало отдельно от Марии, которой накрывали в ее апартаментах, и с приближением ужина она закончила игру в карты и приготовилась возвращаться в башню. И тут увидела лодку, наполненную людьми, которая плыла к западному причалу.

– Джейн! Кто это? – спросила она.

Джейн Кеннеди прикрыла от солнца глаза и принялась всматриваться.

– Это Линдсей, – сказала она наконец, и Мария содрогнулась. Так хорошо было без него в эти несколько последних дней, когда он уезжал в Эдинбург за дальнейшими распоряжениями своих хозяев. – И Мортон. Я узнаю его рыжие волосы.

Мортон! Значит, какая-то делегация. Чего им теперь нужно? Она отдала им все. Кроме… своей жизни.

– И лорд Джеймс! – Джейн схватила ее за рукав. – И Атолл сидит позади!

Лорд Джеймс! Наконец приехал – но с Мортоном и Атоллом. Что это значит?

Мария спустилась к воротам замка и стала ждать, пока они отворятся. Ей хотелось бы заколоть волосы и причесаться. Без париков она чувствовала себя простой женщиной, а не королевой. Только с париком можно было добиться той пышной волны волос, что взывала к короне.

Ворота со скрипом распахнулись, вошли четверо мужчин во главе с лордом Джеймсом. Он сразу увидел ее, но даже тень улыбки не смягчила каменные черты. Он лишь отрывисто кивнул, словно кукла на жестких резинках.

– Ваша милость, – сказал он.

– Добро пожаловать, ваша милость, – произнес еще кто-то, но это относилось к Джеймсу, не к ней. Никогда раньше она не слышала, чтобы к нему так обращались; это был титул королевских детей и прелатов высокого ранга.

– Благодарю, – отвечал он, принимая честь. – Вы хорошо выглядите, – наконец обратился он к Марии, глядя на нее, словно маленький мальчик, внезапно обнаруживший на тропинке перед собой змею.

– И вы тоже, – сказала она. – Должно быть, поездка на континент пошла вам на пользу. – Она не хотела, чтобы слова ее прозвучали саркастически, но именно так и вышло. Ее поразил его отдохнувший, здоровый вид. Он никогда не присутствует в страшные критические моменты, и это заметно по его внешности.

Подошли Мортон, Атолл, Линдсей, окружили его, словно страшились, что она примется их обвинять. Казалось, они боятся ее.

– Пойдемте, – проговорила Мария. – Я так ждала возможности поговорить с вами, дорогой братец. – Она повернулась и повела его к башне, а потом вверх по лестнице. К ее неудовольствию, остальные трое тоже шли следом и остановились в первой комнате рядом с Джеймсом. Она бросила на него вопросительный взгляд, но он не обратил внимания и не сделал попытки отпустить мужчин. Линдсей по обыкновению ухмылялся, Мортон демонстрировал отвращение к ней, Атолл оставался загадкой.

– Дорогая сестра, – сказал лорд Джеймс, прокашлявшись. – Я смотрю, тут о вас хорошо заботятся. – Он оглядел комнату.

– Хорошо заботятся? Мне едва хватает одежды, здесь нет знаков моего королевского достоинства – ни трона, ни даже государственного балдахина.

Он твердо взглянул на нее, по-прежнему без намека на улыбку, по-прежнему странно скованный, как восковой манекен.

– Одежду я вам пришлю, – сказал он. – Что касается королевских регалий, в этом более нет необходимости.

– Если мне в самом деле возможно отказаться от своего долга, как вы, – она бросила взгляд на Линдсея, – утверждаете, тогда больше нет и причин держать меня в заключении. А если меня держат здесь как королеву, тогда у меня должны быть знаки королевского достоинства. Либо то, либо другое.

– Это самый трудный вопрос, – сказал Джеймс. – Хоть вы и отреклись от короны, здесь есть суеверные люди, которых сие способно смутить.

– Я уверена, что вы не входите в их число, так же как ваша матушка и члены вашей семьи.

Чем больше она говорила, там больше он отдалялся от нее, пока ей не показалось, что он тает вдали, оставив вместо себя свое подобие, сделанное из какого-нибудь итальянского камня, имеющего цвет плоти, и способное издали сойти за человеческое существо. Может быть, настоящий лорд Джеймс умер от лихорадки в Венеции, а сюда, в Шотландию, прислали искусную копию?

Лорд Джеймс. Она старалась точно припомнить, каким он был в детстве. Смеялся ли он когда-нибудь, пел ли, прыгал? В какой момент охватил его этот пронизывающий холод и лишил тепла?

– …а теперь мы пойдем, – заключил он, когда вошла горничная с едой.

– Нет! – сказала она. – Пожалуйста, поужинайте со мной, братец!

– Нет. Я обедаю с лордами в парадной столовой.

– Я помню, как вы прислуживали мне и преклоняли колени, протягивая салфетку, – спокойно напомнила она. – Вы не считали это ниже своего достоинства. А нынче не желаете даже присесть со мной.

Он повернулся к лордам.

– Вы позволите мне остаться? – спросил он. И лишь когда они кивнули, позволил себе сесть.

Дверь захлопнулась. Лорды ушли. Она слышала их тяжелые шаги, грохочущие вниз по лестнице. Теперь Джеймс может говорить свободно.

– Слушаю, – молвил он тоном, который был холоднее вод озера, обращая на нее серые глаза.

– Джеймс! – воскликнула она. – Почему вы так фальшиво говорите со мной? Это не вы, а какой-то обманщик. Если только другой Джеймс не был обманщиком до сей поры.

– Как вы смеете говорить об обмане? – взорвался он,