Нигилист. Повесть о штурмовике - Михаил Каюрин Страница 16

– Мыкола, ти тильки подивися, як довбонуло! – воскликнул один из них. – Що це було?

– Хрен его знает! – в сердцах ответил другой. – На москалей не схоже. Вони так не бьють.

– Тоди хто?

– Хрен его знает. Зараз и не понять.

Куртаков затаился в кустах и выслушал разговор до конца. По предположению «Мыколы» это была работа иностранных наёмников, чья база располагалась в соседнем населённом пункте. Это они лупанули из тяжёлого орудия. С какой целью был выпущен одиночный фугас в это здание – понять было невозможно. Случайность ли это, путаница в координатах наведения, либо же целенаправленный удар – оставалось только гадать.

Факт оставался фактом: взрыв был большой мощности, который вдребезги разнёс каменный дом, одновременно похоронив под обломками людей двух противоборствующих групп.

В голове Михаила мысли закрутились с бешеной скоростью. Он, понял, что остался один и нужно было принимать какое-то экстренное решение. Можно было отойти назад на безопасное расстояние, связаться с оперативным центром, получить распоряжение о дальнейших действиях.

Это было самое простое и единственно правильное решение, как ему показалось в первоначальный момент. Но здесь под развалинами дома остались лежать командир и его боевые товарищи – Ястреб и Хищник. А вдруг кто-нибудь из них остался жив и ему требуется срочная медицинская помощь?

«Нет, Мишаня, так не пойдёт, – подумалось ему в следующий момент. – Пока ты не убедишься в их гибели – ты не имеешь права покинуть это место». И он решил действовать в одиночку.

Двое укропов ползали в центре развалин, пытаясь отыскать под обломками своих собратьев. Через несколько минут им далось обнаружить первое тело украинского бойца. Они принялись откапывать его, разговаривая между собой, устремив свои взоры на кучу завала.

«Самое время!» – мелькнула в голове Куртакова мгновенная мысль.

Пригнувшись, он опрометью выскочил из кустов и успел незаметно добежать до руин. Укрывшись за уцелевшим фундаментом, не раздумывая ни секунды, выпустил короткую очередь из автомата по боевикам. Обе фигуры рухнули на кучу и не поднимались.

Выждав некоторое время, Михаил оглянулся по сторонам и подошёл к сражённым укропам.

Один из них был ещё жив.

Михаил уткнул ствол автомата меж глаз умирающего, требовательно спросил:

– Сколько вас здесь?

Две тройки… шесть человек… було…– с трудом выговорил боевик.

– Где шестой?

– Старшой ушёл к землякам… обещал вернуться через пару часов… – сказал умирающий. – Не убивай меня… пожалуйста…

Это были последние слова бойца ВСУ. В следующую секунду его голова его откинулась, глаза замерли, взгляд остекленел.

Куртаков для верности приложил палец к сонной артерии – враг был мёртв. Он забрал документы обоих боевиков и положил к себе в карман.

В посёлке на удивление было тихо. Казалось, что после разорвавшегося снаряда всё живое должно было прийти в движение: неразбериха и беготня, крики, ругань. Но ничего такого не происходило. Нетипичная обстановка удивила Куртакова и насторожила. Он не знал, чем это вызвано, но раздумывать было некогда: он обязан воспользоваться затишьем и отыскать под обломками боевых друзей.

Первым Куртаков обнаружил Хищника – тот оказался мёртв. Ястреба постигла та же участь, что и Хищника. А вот командир, Печора, был жив.

Несравненная ни с чем радость охватила Михаила, штурмовик почувствовал в себе прилив сил и несказанное воодушевление. Он был не один.

– Печора, ты жив?! – воскликнул Куртаков, увидев, что командир открыл глаза и приподнял голову.

– Почему ты один? – спросил Печора. – Где Хищник и Ястреб? Что с ними?

– Они погибли, командир, – констатировал факт Михаил, всматриваясь в окровавленное лицо Печоры.

– Хреновое дело… Блиндаж проверял?

– Нет.

– Почему?

– Двое укропов вышли из него после взрыва, я их порешил, одного успел допросить, – доложил Куртаков. – Третий – старший, ушёл к своим по делам, должен вернуться через пару часов, ситуацию держу на контроле. Блиндаж пустой.

– Молодец, Нигилист, только молодец ты наполовину… Блиндаж, всё-таки, надо проверить на наличие БК и продовольствия.

– Сделаю, командир.

Печора пошевелил руками – они повиновались его воле, хотя и тряслись, а вот ноги оказались травмированными. Он попытался приподняться и вскрикнул от нестерпимой боли.

– Обе перебиты, заразы… – сказал он, – и рёбра, похоже, сломаны…да и башка какая-то чугунная… всё вокруг плывёт…

– Это контузия у тебя, командир, – неуверенно добавил Михаил.

– Наверно, – согласился с ним Печора. – Башка раскалывается и твой голос слышится, как из-под земли.

С минуту они молчали, размышляя о дальнейших действиях.

– Почему тихо в посёлке, Печора? – спросил Куртаков. – Почему укропы не лезут сюда?

– Сбегай, спроси, может, скажут, – скривился в болезненной улыбке Печора.

Куртаков ничуть не обиделся на подковырку командира, а даже обрадовался, что тот может даже шутить.

– Мы зашли к ним с тыла, они нас видеть не могли, – проговорил Печора. – Значит, что?

– Что? – повторил вопрос Куртаков.

– А это значит, Нигилист, что они сидят в блиндажах или в подвалах в ожидании повторного прилёта, – разъяснил Печора. – Думают, что это пристрелочный снаряд нашей арты. От второй линии обороны до нас далековато, путь рискованный, идти сюда нацикам западло. Вот вернётся назад твой третий укроп, он и доложит, что тут произошло. Понятно?

– Ага, а что будем делать дальше, командир? – не удержавшись, спросил Куртаков.

– Надо найти поблизости надёжный схрон, – сказал Печора. – Я теперь боевая единица с нулевым потенциалом, и, по всей вероятности, неходячий. Освобождённый блиндаж для нас не сгодится – рано или поздно укропы туда наведаются.

– Подыскать другой дом с подвалом? – догадался Куртаков.

– Да. Проверь тот, который на отшибе, мне кажется, в нём подвал должен сохраниться, – подсказал Печора. – Это был бы самый удачный вариант на первое время.

– Тогда я пошёл?

– Погоди, Нигилист, надо проверить связь, пока есть возможность, – Печора скосил взгляд на свою рацию и тут же выругался – рация была разбита.

– Теперь мы ещё и без связи, – с огорчением произнёс он. – Проверь у Ястреба, вдруг дубль уцелел?

– Разнесло в дребезги, обратил внимание, когда откапывал.

– Хреновое дело. Ладно, Нигилист, давай поторопись. Теперь всё зависит только от тебя. Но прежде вколи мне промедол – боль офигенная, терпеть нет мочи. Прикрой меня куском железа на всякий случай – вдруг «птица» прилетит, пока ты ходишь.

Куртаков выполнил просьбу командира