Сергей Нуртазин - Степной десант. Гвардейцы стоят насмерть! Страница 3
- Категория: Проза / О войне
- Автор: Сергей Нуртазин
- Год выпуска: неизвестен
- ISBN: нет данных
- Издательство: неизвестно
- Страниц: 11
- Добавлено: 2019-03-29 10:27:36
Сергей Нуртазин - Степной десант. Гвардейцы стоят насмерть! краткое содержание
Прочтите описание перед тем, как прочитать онлайн книгу «Сергей Нуртазин - Степной десант. Гвардейцы стоят насмерть!» бесплатно полную версию:Горячее лето 1942 года. Исход Сталинградской битвы зависел не только от тех, кто сражался на берегах Волги. Южнее к Астрахани почти без сопротивления продвигались немецкие моторизованные части. Судьба всей войны висела на волоске…Прорыв остановила легендарная 34-я гвардейская дивизия, сформированная из бойцов и командиров авиадесантного корпуса. В безводных степях Поволжья десантники, обученные для молниеносных операций в тылу врага, практически без артиллерии и без поддержки авиации, были вынуждены вести кровопролитные оборонительные бои против отборных частей Вермахта.Основанная на реальных событиях история о мужестве и бескорыстной солдатской дружбе двух красноармейцев, сержанта-ветерана и ефрейтора-новобранца, захватывающий военный боевик о боевых действиях гвардейцев-десантников.
Сергей Нуртазин - Степной десант. Гвардейцы стоят насмерть! читать онлайн бесплатно
– Верно, было такое. Так вот, кроме пассажиров и груза тащили они на буксире баржи с бойцами. Вечером за Владимировкой встали на якорь у поросшего деревьями берега и верхние палубы ветками закидали, чтобы, значит, от немецких самолетов спрятаться. Ведь эти паразиты повадились в сумерках прилетать. Пассажиры на берег сошли, а матросы и красноармейцы остались, – моряк затянулся, выпустил изо рта густую струю дыма. – А когда стемнело, пожаловали гости незваные. Они, может, и пролетели бы, но нашлись подлюки продажные, не иначе диверсанты. Пустили сигнальные ракеты, одну с палубы «Вячеслава Молотова», другую с берега, неподалеку от «Михаила Калинина». Пассажиры, знамо дело, вещички похватали и врассыпную. Тут фриц и начал бомбить. Сначала один налетел, за ним второй. Только солдатики на барже не растерялись, на втором заходе подбили одного паскудника из противотанковых ружей. Говорят, вроде бы «Хенкель» был.
– Так ему собаке и надо! – Селиванов бросил окурок на землю, со злобой затоптал, будто это была не папироса, а ненавистный немец. Моряк затушил свою:
– Чую я, братцы, отсюда, от Волги, мы их и погоним назад.
– Твои слова да Богу в уши.
– Попомни мои слова, пехота. Моряки слов на ветер не бросают. Ну, бывайте, мне пора, – матрос козырнул, широко зашагал к пришвартованному рядом судну.
Наблюдая, как моряк поднимается по трапу, возмутился:
– Ишь ты, нашел пехоту.
Селиванов сплюнул.
– А кто мы теперь? Пехота и есть. Крылышки у нас отняли. Скоро форму поменяют, петлицы, и станем мы, Григорий, царицей полей. Как говорится, русская пехота – для врагов забота.
– Это мы еще поглядим. Придет время, и нужда в десантниках появится. Ведь не зря же мы учились с парашютом прыгать.
– Какая разница, где воевать…
Вострецов пихнул Николая плечом:
– Смотри, Губаревич.
Вскочили с ящика, отдали честь. Вострецов никогда не видел командира дивизии близко и поэтому старался разглядеть его лучше. Широкоплечий, крепко сложенный генерал-майор Губаревич быстро прошагал мимо в сопровождении двух командиров. Вострецов успел заметить, что у него широкий лоб, крупный нос, густые брови, прихваченные сединой виски, на суровом, гладковыбритом лице читалась озабоченность.
Селиванов проводил комдива взглядом, покосился на Вострецова:
– Видел, каков?
– Видел.
– Говорят, у него более трехсот пятидесяти прыжков с парашютом.
Команда прекратить погрузку прервала разговор. Селиванов удивленно посмотрел на Вострецова.
– Уж ни в Астрахани ли нас хотят оставить?
– Похоже на то. Так что, Николай Васильевич, судьба дает тебе возможность увидеть свою Машеньку.
Машеньку Николай не увидел, в Астрахани дивизию не оставили, но и на Северо-Кавказский фронт не отправили. В этот же день рота Хитрова, как и иные подразделения дивизии, была срочно переброшена на противоположный берег. Утром командир полка Цыганков обратился к бойцам:
– Немец, пользуясь тем, что на астраханском направлении малое количество наших войск, накапливает силы и двигается в сторону Астрахани, желая достичь Волги! Если немцам удастся захватить Астрахань и продвинуться дальше, то будет затруднена поставка кавказской нефти и иностранной помощи для Красной армии. Этого допустить нельзя! А потому решено нашу тридцать четвертую дивизию бросить на защиту города. Сейчас на разъезде Утюпкино разгружается второй эшелон с подразделениями нашего полка, часть из них уже переправляется на этот берег, а потому обстановка требует срочно выдвинуться навстречу врагу! – Полковник кивнул стоящему рядом полковому комиссару. – Огласите приказ по дивизии.
Худощавый комиссар зычным голосом зачитал приказ, который начинался словами: «К бойцам, командирам и политработникам», а в конце добавил от себя:
– Наше дело правое – мы победим!
Спустя час рота Хитрова в составе передового отряда дивизии двинулась на запад по дороге на Элисту. Ехали на машинах. Полуторки следовали одна за другой. Селиванову и Вострецову не повезло, они ехали в кузове последней машины, и вся дорожная пыль, подымаемая следующей впереди техникой, оседала на них. К тому же утренняя прохлада сменилась полуденной жарой. Затихли разговоры и смех. Красноармейцы дремали, с унылым видом смотрели друг на друга или на местность, которую проезжали. А она с каждым километром становилась все более безрадостной. Все реже встречались пересохшие озерца и протоки, на мелководье которых бродили кулики, неподвижными корягами стояли цапли, плавали утки. Все чаще можно было увидеть желтовато-бурую от выгоревшей травы степь.
Селиванов достал флягу, сделал глоток, чтобы промочить пересохшее горло и, глядя на товарищей, сказал:
– Чего приуныли, гвардейцы-десантники?! На похороны едем или врага бить? Споем нашу, походную:
Стелются черные тучи,Молнии в небе снуют.
Красноармейцы нестройно подхватили:
В облаке пыли летучейТрубы тревогу поют…
С каждым словом песня набирала силы, красноармейцы запели слаженнее, и вскоре над степью полетело дружное:
С бандой фашистов сразитьсяСталин отважных зовет.Смелого пуля боится,Смелого штык не берет…
Глава вторая
Августовский день достиг своего апогея. Ослепительное и раскаленное солнце безжалостно поливало зноем маловодную калмыцкую землю. Над степью стояло марево, раскаленный воздух дрожал от жары. Горячий, с запахом полыни, навоза и пыли ветер, играясь, гнал по желто-коричневой степи шары перекати-поля и сухую траву. Казалось, все живое погибло или спряталось от нестерпимого пекла, и только одинокий орел, воспарив высоко в бледно-голубое, почти бесцветное небо, купался в прохладных воздушных потоках.
Селиванов высунулся из окопа, воткнул в бруствер саперную лопату. Порыв ветра бросил в лицо песок. Николай протер глаза, сплюнул.
– Вот зараза!
К краю окопа подошел Вострецов.
– Ты чего ругаешься?
– Чего. От хорошей жизни ругаюсь. Вот чего. Копаешь, копаешь, а песок опять в окоп сыпется. Да еще пот глаза ест.
Бурый кусок земли отвалился с того места, где стоял Вострецов, упал на дно окопа.
– Вот, еще ты тут топчешься, как корова в стойле! Иди, копай свою ячейку, нам еще ходы сообщения до вечера подготовить надо, – Селиванов нагнулся, поднял комок, откинул в сторону. Вострецов на слова товарища не обиделся, знал, что тот любит иногда поворчать и подшутить над ним, однако уважения к нему не терял. Николай был старше на три года и опытнее в воинском деле, имел медаль «За отвагу» за финскую кампанию, а кроме того на него можно было положиться. Гришка помнил, как их, молодых десантников, тщательно готовили перед отправкой на фронт. Многокилометровые переходы, дневные и ночные прыжки с парашютом сменялись занятиями по стрельбе из различных видов оружия и обучением подрывному делу, вождением машины и танка. Каждый день начинался с гимнастических занятий, поднятия гирь и обучения приемам самбо. Николай всегда находился рядом, поддерживал, помогал советом и делом, а потому стал ему почти братом. Он, Селиванов, научил его применять нож в бою. Гришка сначала боевых качеств ножа не оценил, больше отдавал предпочтение штыковому бою и стрелковому оружию. Николай переубедил, рассказал, как во время войны с финнами разведчики противника, отлично владевшие своими национальными ножами пуукко, лишили жизни многих красноармейцев. Теперь Гришка умел метать ножи не хуже самого Селиванова. Знал он и то, что в первые месяцы войны у сержанта в бою под Смоленском погиб братишка по имени Григорий, которого он очень любил. Возможно, поэтому и взял Николай молодого бойца Вострецова под свою опеку.
Селиванов продолжал ворчать:
– Что же здесь за земля такая, ни тебе лесов, ни тебе гор. Глазу не за что зацепиться. Никакой радости. Курганы, бугры, лощины, солончаки, изредка речушки пересохшие или ильменя с камышом, остальное голая степь, вот и все веселье. Сусликов и тех не видно, от жары попрятались. Пока до Линейного выдвигались, веселее было: то селение покажется, то деревья, поля, речки полноводные, а здесь одна тоска. Вода в колодцах горькая, и той мало. Говорят, ребята из другой роты из озерца какого-то напились, теперь животами мучаются.
– Наш Василий Передерин тоже из лужи напился, теперь по степи бегает, кусты ищет, где присесть.
– Было бы терпения больше и ума в голове, то не бегал бы. – Николай поскреб ногтями недельную щетину. – Даже побриться нечем, так и до вшей недолго. Хоть бы дождик пошел, второй день ни единой тучки на небе.
– Тетка моя в этих местах бывала. Рассказывала, что здесь весной бывает красиво. Трава зеленая, тюльпаны, маки цветут, другие цветы. А еще большие стада антилоп-сайгаков пасутся, есть волки, зайцы, лисы, тушканчики, а у воды много птицы перелетной собирается.
– Значит, нам не повезло. Мы этой красоты не увидим, – Селиванов вылез из окопа, сел рядом, не спеша стянул сапоги, размотал портянки. – Уф, ноги запрели.
Жалоба
Напишите нам, и мы в срочном порядке примем меры.