Сара Джаннини: девушка в голубом платье - Татьяна Покопцева Страница 16

– Я, пожалуй, пойду, Линда. Поздно.

– Димитрий, как ты понял, что любишь её?

– Никак. Я не очень понимаю этот слово. Слишком высокопарно и поэтично. Я прагматик. Хочу создать семью, детей. Всё. О любви, наверное, можно говорить, когда тебе пятнадцать лет и ты ходишь за руку с девочкой из класса. Мне пошёл сороковой год, я не мечтатель. Франческа тоже хочет создать семью. Мы двое взрослых людей, поэтому Линда, о чём ты говоришь?

– О любви начинают говорить тогда, когда теряют её. Это парадокс. Ладно, Димитрий, устала, пойду спать. Спокойной ночи и до завтра. Кстати, вы едете в Неаполь?

– Я нет. Пойду на море, плавать. А Франческа поедет с вами.

– Даниэль не едет. Знает, что я не выношу совместные с ним поездки.

– И хорошо. Проведёте время вдвоём, скучно не будет.

– Надеюсь. Всё же жаль, что ты не поедешь. Спокойной ночи.

– Спокойной ночи.

Димитрий ещё немного погулял по саду и вскоре тоже пошёл спать.

2

– Давай, Франческа! Я тебя жду! – Линда нетерпеливо сигналила, сидя в белом «Порше»-купе. – Поторапливайся!

– Да бегу! Ох, надеюсь, что нам не придётся всё время торопиться! – Она залезла в машину и не успела прикрыть дверь, как Линда надавила на газ.

– Прости за спешку. Хотела успеть уехать пораньше! – сказала Линда и включила радио. – Не могу ехать в тишине. Пусть играет.

– Хорошо. Только негромко, пожалуйста. Куда поедем?

– Сейчас за кофе. Куда ты хочешь в Неаполе? Мне, честно, всё равно.

– Ну я себе тут отметила места, где хотела бы побывать.

– Я даже знаю. Всё банально: Везувий, Помпеи, Королевский дворец, пицца «Маргарита». Может, я что-то забыла?

– Мне нужно выбрать что-то одно?

– Лучше одно. Я не хочу тратить на это весь день.

– Ты можешь оставить меня. Я доберусь до дома сама!

– Не капризничай, дорогая. Это невежливо.

– Невежливо обращаться со мной так. Я не заставляла тебя ехать в Неаполь со мной. Вы с Даниэлем сами предложили. И настроение твоё изменилось, когда узнала, что Димитрий не едет. Я не права?

Линде сказать было нечего. Она припарковалась возле отеля Ля Лучертола.

– Кофе будешь?

– Почему отель?

– Удобно парковаться. Так будешь?

– Да!

После кофе они поехали дальше. Ехать оставалось около часа.

– Так ты мне не ответила! – Линда резко повернула направо.

– Ответила. Можете меня оставить в Неаполе.

– Нет, так не пойдёт. Просто скажи, что ты хочешь посмотреть.

– Церкви хотела бы посмотреть…

– О, как занудно и скучно!

Франческа нахмурилась.

– Думаю, мне продолжать не стоит.

– Нет-нет. Я дослушаю. И? Пусть там будет Пассаж Галерея Умберто I, пожалуйста.

– Магазины?

– Да! Хоть какая-то радость!

– Капелла Сан-Северо, религиозный комплекс Санта-Кьяра, Неаполитанский залив, Музей Каподимонте. С последнего я бы начала. Если ничего другого не успею, не важно.

– Отлично! Тогда сразу в музей! Если ты не против, я туда не пойду.

– Пожалуйста.

– Назначим место встречи, и я буду ждать тебя там. Ну или ты меня. Договорились?

– Прекрасно!

Настроение у обеих улучшилось, и час пролетел незаметно. Вскоре Линда уже парковалась возле музея Каподимонте.

– Ну, давай попрощаемся.

– Вы точно не хотите посмотреть? Здесь есть Тициан, Микеланджело.

– Нет, не хочу. – Линда улыбнулась. – Иди потом в тратторию Донна Изабель. Это рядом, на улице Via Miano. Если что, спросишь. Язык есть. В час дня?

– Да, хорошо. Найду, не переживайте.

– Не переживаю. Чао! До встречи! – Линда нажала на газ и уехала, а Франческа зашла в музей.

В полвторого Линда встретила Франческу недовольным выражением лица и поджатыми губами.

– Сеньора Джаннини, всё хорошо? Вы чем-то недовольны? Не удалось купить новую кофту?

– Франческа, не остри. Тебе не идёт. Я тебя заждалась!

– Всего полчаса? Мы договорились на час дня. Путь пешком занял больше времени, чем я ожидала. Возможно, ты приехала раньше?

– Да. Уже съела пиццу, пока тебя ждала.

– Отлично. Я не буду. Съем ризотто и возьму бокал холодного вина.

– Я тоже.

– Линда, но ты за рулём!

– Я чуть-чуть. Франческа, перестань, я не маленькая. И ехать близко.

– Но там сложная дорога, нет, Линда, не надо.

– Я всё равно возьму! Официант!

– Тогда я не буду. Выпью уже вечером дома.

– Ты насмотрелась на картины? Мы же можем поехать домой?

– Я думаю, что в нашей ситуации, да. Мы потом с Димитрием сюда съездим отдельно. Поехать вдвоём с тобой было плохой идеей. Ты сама ничем не интересуешься и давишь на меня.

– Кто на тебя давит?

– Я же предлагала оставить меня. Я найду дорогу!

– Уехали вместе, приедем вместе. Всё. Закончили разговор. Официант! Сколько можно ждать!

Они сделали заказ. Еда была очень свежей и вкусной. Франческа хотела поделиться тем, что увидела в музее, но сдержалась. После обеда они сели в машину.

Линду развезло после трёх бокалов, и она клевала носом. Франческа надавила на газ, и они тронулись.

– Слушай, Франческа. Так поговорить вдруг захотелось. Не выношу тишину.

– Может, радио? – Франческе не хотелось слушать Линду, о чём с ней разговаривать. И тут она услышала:

– Всегда любил, теперь люблю душою,

И с каждым днём готов сильней любить

То место, где мне сладко слёзы лить,

Когда любовь томит меня тоскою.

– Это ты написала?

Линда хихикнула:

– Нет, конечно. Это Петрарка. Поэт такой.

– Ты меня удивила. Прочитала замечательно!

– Люблю его сонеты. Ты знаешь, кто такой Петрарка?

– Поэт?

– Да. Ему было 23, когда он встретил замужнюю Лауру. Сам, дав обет безбрачия, всю жизнь любил одну её, свою музу. Ты представляешь, какая сильная любовь!

– Такой не бывает.

– Ты разве не любишь Димитрия?

– Это другое. Мы не Петрарка с Лаурой.

– А, да, вы прагматичные люди.

– Да.

– А я вот верю в любовь, – Линда икнула и замолчала. Франческа тоже молчала, боясь нарушить эту искренность. Линда очнулась и продолжила: – Я влюбилась в твоего Димитрия. Представляешь, какая глупая. Но ты не бойся. Я, как Петрарка, буду посвящать ему свои мысли, он станет моей музой, если можно так сказать. Можно? Ты мне разрешаешь?

Франческа посмотрела на Линду и ей стало страшно жаль эту уже давно немолодую и такую несчастную женщину. – Не возражаю. Линда. Люби на здоровье.

– А только такая любовь и бывает, моя дорогая. Или материнская, или платоническая. Всё остальное нелюбовь. Эмоции, чувства, страсть, прагматизм, привычка, жалость, похоть. Что угодно, только не любовь. Потому что она, вот запомни, любовь – она жертвенная. Ни ты, ни Димитрий на это не способны. Прагматики чёртовы.

– Приехали. – Франческа стала парковаться.

– Ох, как быстро. Спокойной ночи, Франческа. – Линда вышла из машины и зашла в дом. На террасе сидели Димитрий и Даниэль. Она кивнула им и прошла мимо. Потом подошла Франческа.

– Как съездили? – спросил Димитрий.

– Отлично, устали.

– Вы что-то рано совсем, – отметил Даниэль.

– Да. Жарко. Я пойду в душ.

– Спускайся к нам потом. Даниэль угощает вином урожая 63 года.

– Отлично! Спущусь.

Франческа поднялась в комнату и села на кровать. Разговор с Линдой не выходил у неё из головы.

3

Неделя на вилле Даниэля Джаннини пролетела быстро. Был день отъезда. Линда заметно нервничала, Даниэль часто курил. Франческа была задумчива. Один Димитрий вёл себя как обычно.

– Вода в море парная! Франческа, пойдём!

– Нет, не хочу на море! Предложи Линде.

– Она боится воды. Что с тобой? Ты какая-то грустная последние дни. Вы поругались с Линдой, когда ездили в Неаполь?

– Нет, Димитрий. Мы хорошо поговорили по пути назад. Она, возможно, последний романтик на земле. – Франческа улыбнулась.

– И о чём говорили?

– Да так… Ерунда.

– И об этой ерунде ты думаешь всю неделю?

– Я думаю о том, насколько мы все