Ваш вылет задерживается - Бэт Риклз Страница 16

А может, и к лучшему, если он расскажет Кейли, что между мной и Маркусом что-то есть? Вдруг она отменит свадьбу? Но что, если Маркус решит, будто я все наврала, и даже слушать меня не станет, и мы опять – уже навсегда! – упустим свой шанс?

При всех своих радужных грезах перед этими выходными я начинаю понимать: все будет совсем не так легко и красиво, как в кино.

Джемма швыряет свою сумку на опустевший стул, чтобы его никто не занял, хотя, глядя вслед Леону, кривится.

– Чего это ему так задницу припекло?

«Это все я», – думаю про себя. Но вслух говорю:

– Он всегда такой?

Джемма фыркает:

– Да ты что! Этот тихоня и на гуся побоится напасть.

– Я бы тоже не стала нападать на гуся. Они же вроде агрессивные.

Джемма какую-то секунду обдумывает это, потом раздосадованно отмахивается:

– Да при чем тут гуси! Я про то, что он тряпка. Ума не приложу, с чего он вдруг решил косплеить Джона Сноу[15]. – Она косится на меня и быстро добавляет: – Ну, знаешь, большой и мрачный. Шучу я, шучу.

– Я поняла.

– Будто ему есть из-за чего париться, – фыркает Джемма. Она тянется к чашке, затем раздосадованно цокает языком, вспомнив, что та пуста. – Не ему же Кейли плешь проест, если что-то пойдет наперекосяк из-за того, что его там не было. Подумаешь, пропустит пьянку с родственничками, трагедия! А у меня, между прочим, мешок поручений от нашей невесты, которая просто о-ба-жа-ет делать из всего драму и вечно ведет себя так, будто мир рушится…

Она обрывает себя раздраженным вздохом и молчит, мрачно уставившись в одну точку.

– Да, тяжело, наверное. Но, понимаешь, свадьба – это же всегда стресс. Кто угодно занервничает, – дипломатично произношу я.

Хотя про себя думаю, что это очень похоже на ту особу, которую мне описывал Маркус. Вроде бы и неприлично плохо отзываться о невесте в разговоре с ее лучшей подругой, но ведь и Джемма имеет право выпустить пар, правда?

Похоже, она и сама поняла, что сказала лишнее, – и у меня такое впечатление, что она не столько жаловалась мне, сколько просто хотела выговориться. Джемма, облокотившись на стол, подпирает кулаком щеку и впивается в меня взглядом.

А потом выдает нечто совершенно неожиданное:

– Фран, скажу тебе честно – свадьба тут вообще ни при чем. Невеста-терминатор и все такое. Нет, вот такая она по жизни фурия. Или это устаревшее слово? В общем, она именно такая.

При мне во всяком случае люди никогда друг друга фуриями не называли. Но это явно не комплимент.

– Хотя, знаешь, – добавляет она, – Маркус тоже хорош, так что они идеальная пара.

– Маркус не… Он… То есть…

Левая бровь Джеммы за оправой очков взмывает вверх, а взгляд становится острее.

– Я не очень хорошо знаю Кейли, – говорю я, – мы несколько раз виделись, и все. Я просто имею в виду, что он… В общем, мне удивительно, что ты так думаешь о Маркусе.

Она издает отрывистый смешок:

– Ну, ты же его знаешь. Сама понимаешь, какой он. Не святой, верно? Не мальчик-зайчик, вон как Леон. – Джемма кивает в ту сторону, куда он ушел. Ее улыбка расплывается шире, и она умиленно закатывает глаза.

Но я не могу поддержать тему, не могу произнести ни слова. Я не узнаю в этом описании своего Маркуса, совершенно не узнаю.

Неужели Кейли пробуждает в нем худшее?

Или… или это я пробуждаю в нем лучшее? Мое сердце трепещет в груди, как колибри. «Видишь? – словно говорит оно. – Вы созданы друг для друга. Между вами есть что-то особенное, а между ним и Кейли ничего такого нет».

Джемма ждет ответа, но я не уверена, что защищать Маркуса – правильный ход. Это прозвучит так, будто я соглашаюсь, что Кейли плохая, – а мне этого не хочется.

Лучшая защита – нападение, поэтому я решаюсь:

– Может, Леона расстроило, что ты называешь его сестру сучкой?

Теперь она улыбается во все тридцать два:

– Не слышала, чтобы ты возражала.

– Ты просто застала меня врасплох, вот и все.

– Да брось. Мы с тобой обе знаем, что она сучка. Если ему нравится прятать голову в песок… – Она примирительно разводит руками. – Впрочем, злится он явно не на меня. Божечки, да между вами такое напряжение – хоть ножом режь. Будто сейчас то ли передеретесь, то ли перепихнетесь.

Я икаю, давлюсь воздухом. Щеки, чувствую, пылают:

– Это не…

Джемма хохочет. На этот раз смех звучит не так мелодично – более грубо, более искренне.

– Да шучу я. Он, бедолага… С этим своим, кхм, миссионерским пылом… Скажи? Ты ведь тоже заметила!

– М-м-м…

Ума не приложу, как мы до этого дошли, но уверена – надо срочно направить разговор в другое русло. В любое, но другое.

Джемма, похоже, это чувствует и решает сжалиться надо мной. Она наклоняется чуть ближе, подпирает подбородок сцепленными руками, ее глаза искрятся детским озорством:

– Ну так что? Что такого ты ляпнула, чтобы так его взбесить? Что он против тебя имеет? Никогда не видела его настолько взвинченным.

– Я… да ничего такого, в общем-то. – Не слишком утешает, что для него это ненормальное поведение. Значит, причина точно во мне. – Просто… мне пришло сообщение от Маркуса, а он как-то странно отреагировал.

– Почему? – Джемма недоуменно хмурится, а потом ахает и хохочет: – Это был дикпик, да? Не, честно, я бы тоже психанула, увидев причиндалы жениха своей сестры. И вообще на фотках они всегда выходят по-уродски, скажи? У меня еще ни разу не было, что я смотрю на дикпик и думаю: вау, какая красота, я вся теку. А у тебя?

– Э… н-нет.

– Просто женщины фотографируют в тысячу раз лучше. Нет, я люблю годный агрегат, но они иногда страшные, согласись?

Я выдавливаю неловкую улыбку:

– Ну да, бывает. Но это… м-м-м… там был не… В смысле, Маркус ничего такого не присылал. Просто написал – «жалко, что ты там застряла». Ну, что я не попаду на вечерние посиделки после ужина. Я не имею в виду, что застрять тут с вами – это плохо, но…

– Дай-ка глянуть.

– М-м-м… – Перед лицом бесцеремонной самоуверенности Джеммы я могу только мямлить и заикаться. Чувствую себя косноязычной дурочкой на фоне этой королевы самообладания. Она уже и руку протянула за моим телефоном.

Это такое откровенное вторжение в личное пространство, что