В чужих туфлях - Джоджо Мойес Страница 28

Она позвонила домой из общей кухни, одного из тех редких мест, где Саймон никогда не появлялся (видимо, считал, что это ниже его достоинства – находиться в обществе подписанных чашек и микроволновки). На обед у нее сандвич с тунцом и кукурузой из позавчерашнего хлеба. Каждый кусок застревал в горле – возможно, это из-за сегодняшней стычки с Саймоном.

– Привет, милый, – произнесла Сэм, добавив в голос вымученного оптимизма. – Как ты там?

– Нормально, – ровно ответил Фил.

Она слышала, как на заднем плане бубнил телевизор, и почти воочию видела, как муж смотрит пустым взглядом на разукрашенных женщин на экране, обсуждающих текущие новости.

– Слушай… Дес Перри наконец мне перезвонил. В следующий понедельник они начнут работать с нашей стеной – наконец-то! – так что тебе нужно будет убрать фургон.

– Фургон? Куда?

– Не знаю. На дорогу?

– Но мы не платили за него дорожный сбор.

– Значит, придется оплатить. Дес не доберется до стены, если фургон будет стоять на том же месте.

Или, может, у кого-то из твоих друзей есть гараж? Вдруг они согласятся его приютить?

– Как-то неудобно просить ребят.

Сэм на мгновение прикрыла глаза.

– Мы с ними давно не общались. Будет как-то… – он умолк.

– Фил. Милый. Фургон надо убрать. Любым способом. Было бы здорово, если бы ты его нашел.

У меня здесь дел по горло.

Долгая пауза.

– А нельзя немного отложить? Вряд ли сейчас у меня хватит на это сил.

В этот момент в Сэм начал закипать гнев.

– На что? На то, чтобы сдвинуть фургон на пару метров?

– На все эти налоги с техосмотром. И… Я честно не знаю, куда его поставить. Я сейчас не могу с этим разбираться.

– Придется что-то придумать. Потому что скоро придет строитель.

– Перенеси на недельку. Я об этом подумаю.

– Нет, Фил. – Сэм и сама слышала, что голос стал выше и громче, еще немного – и она сорвется на крик. – Я не буду ничего переносить. У меня ушло несколько месяцев на то, чтобы его найти, за это время он возьмется за другую работу. К тому же та стена в аварийном состоянии, это опасно. Ты и сам знаешь. Если кто-то залезет на нее и упадет, то может серьезно пострадать. А отвечать будем мы. Так что разберись с этим дурацким фургоном и сдвинь его. И мы продолжим оба жить своей жизнью, хорошо?

Ответом стало долгое молчание.

– Не нужно так злиться, – мрачно ответил он. – Я делаю все, что могу.

– Правда? Нет, серьезно? – В душе Сэм словно распахнулась неведомая дверца, и она не смогла сдерживать слова – они рвались наружу, как катящиеся камни. – Я работаю на износ, кручусь по дому, пытаюсь приглядывать за Андреа, Кэт и нашей дурной собакой, терплю гребаного Саймона, а ты по шестнадцать часов в день валяешься на диване и еще шесть часов в кровати. Когда ты в последний раз ходил в магазин? А гулял с Кевином? Хотя бы подметал на кухне? Что ты делаешь, помимо того, что старательно жалеешь себя? Да ничего! Ты ничего не делаешь! Только упиваешься своими страданиями! Больше ты ничего не делаешь.

Тишина. А потом Фил ответил:

– Восемь. Восемь часов в кровати.

– Что?

– В сутках двадцать четыре часа. Шестнадцать часов на диване. Значит, еще восемь на сон.

– В самом-то деле, Фил! Ты знаешь, что я имею в виду. Просто уже сделай что-то, а? Я знаю, тебе тяжело, кажется, что жизнь – сложная штука, и это так и есть. Господи, я сама это понимаю. Но иногда надо встать и как-то идти дальше! Именно этим я занимаюсь уже несколько месяцев и больше не могу тащить все одна. Слышишь? Не могу!

На сей раз Сэм не стала дожидаться ответа. Она бросила трубку и уставилась в стену, под бешеный стук собственного сердца.

И в тот момент, когда Сэм обернулась, она увидела в дверях Саймона.

– «Терплю гребаного Саймона», – кивнув, медленно цитировал босс со странной ухмылкой на лице. – Интересно. Я как раз собирался сказать, что тебе нужно повторно обговорить заказ Биллсона. В главном офисе считают, что поля слишком малы.

Он развернулся и ретировался. Сэм смотрела на размякший сандвич в обертке, который лежал у нее на коленях. В ушах отдавалось биение сердца, и она, толком не сознавая, что делает, изо всех сил швырнула бутерброд через всю комнату в стену так, что только ошметки полетели.

Через семь минут Сэм поправила пиджак, поднялась и собрала бумажным полотенцем все до единого зерна кукурузы с ковра, протерла влажной тряпкой со стены майонез и сливочное масло, а затем осторожно отправила все это в мусорку.

12

—Так… что мне делать?

– А что вы хотите сделать?

Фил смотрел на собеседника, пытаясь понять, это вопрос с подвохом или нет. Если он сядет вплотную к нему, будет ли выглядеть жалко? Или странно? Но ложиться, пожалуй, не стоит. Он побаивался, что в этом случае сразу же заснет.

В последнее время он часто засыпал. Не примут ли его тогда за сумасшедшего?

Мужчина словно читал его мысли.

– Кому-то комфортнее сидеть, другим – лежать. Вопрос в том, как удобнее лично вам. Поколебавшись, Фил сел на край плетеного диванчика из ротанга, на некотором расстоянии от врача. Тот смотрел на него и ждал. Фил подумал: может, прямо сейчас подняться и уйти? В конце концов, его здесь ничто не держит… Но Кэт настаивала, чтобы он пошел на прием, а с дочерью на удивление сложно спорить.

– Говорить должен я? Или вы?

– Можете начать, а потом поговорим вместе.

– Я не знаю, что сказать.

Долгая тишина.

– Что привело вас сюда, Филип?

– Фил. Лучше Фил.

– Как скажете.

Фил смотрел в пол.

– Мой врач. Точнее, он не привел меня сюда, но сказал, что, если я не хочу принимать антидепрессанты, лучше попробовать разговорную терапию, – и почесал в затылке. – Еще моя дочь. Она… обо мне беспокоится. Глупо, конечно.

– То есть вы не хотели приходить?

– Я британец. – Фил попытался улыбнуться. – Мы не очень щедры на чувства.

– С этим я бы поспорил, – сообщил доктор Ковиц. – Думаю, британцы очень даже щедры на эмоции. А вот выражать их умеют не так хорошо, – улыбнулся он.

Фил выжал ответную улыбку. Похоже, от него ждали именно этого.

– Хотите поговорить о том,