Только роза - Мюриель Барбери Страница 36

Им принесли сашими, он поблагодарил, сказал несколько слов. Официантка почтительно поклонилась, Роза поняла, что он попросил больше их не беспокоить.

– Когда я увидел, как на кладбище ты встала на колени и прикоснулась к земле, я полюбил тебя с немыслимой силой. Тогда я сбежал в Токио. Когда Сайоко передала мне твою записку, я сел в первый же поезд, но не знал, что мне делать. Я словно окаменел.

Сквозь огромное стекло Роза угадывала сияние гор, их доброжелательность застывших героинь. У нее возникло чувство, будто она пытается укорениться в незнакомой материи, и она испугалась, что ее снова сметет буря.

– Как Сайоко могла передать тебе мое письмо, если ты был в Токио?

– Она сфотографировала его телефоном.

– И прочла?

– Она не говорит по-французски.

– Это и не обязательно, чтобы понять.

Он насмешливо глянул на нее.

– Могут ли люди вроде нас обрести покой? – спросила она.

Он промолчал, и она добавила:

– Люди, которые столько перенесли…

Он опять не ответил.

– До сих пор мне это не удавалось, – сказала она.

– Мы прожили последние дни на ничейной земле, а настоящая жизнь начнется сейчас. Кто может сказать, что будет дальше? Но я готов попробовать.

Он коснулся ее руки.

– Я горю желанием попробовать, – сказал он.

Она наклонилась к нему, по щеке сбежала слеза.

– Я и представить не могу, что уеду, – прошептала она.

Увидела, как в его взгляде мелькнула та же странная нежность, которая раньше заставила ее поверить в существование другой женщины.

– Только Анна иногда помогает забыть вкус горя, – сказал он. – А сегодня вечером этот вкус исчез. Я думал, что нужно выживать, а оказывается, нужно умереть, чтобы заново родиться.

Она подумала о Кейсукэ Сибате, о том, что от него осталось, об его изможденной душе. Проглотила кусочек сашими из тунца, жирная тающая плоть принесла утешение.

– Я не могу вернуться с тобой к Хару, – сказал Поль. – Сайоко должна остаться там на ночь, а меня ждет Анна. Завтра утром я отведу ее на театральное представление. А потом заеду за тобой.

Она отложила палочки – разочарованная, растерянная.

– Тебе надо прочесть два письма, – добавил он.

К ним подошла женщина, и Роза узнала Бет Скотт.

– Бет, – сказал Поль, поднимаясь и обнимая ее, – что вас сюда привело?

– Деловой ужин, – ответила она, указывая на группу японцев за столиком у входа. Потом обратилась к Розе: – Выпьете со мной чаю завтра утром?

Предложение застало Розу врасплох, и она согласилась. Англичанка обратилась к Полю по-японски, тот кивнул. Она уже собралась удалиться, но обернулась и добавила несколько слов. Он растерянно взглянул на нее, коротко ответил. Роза провожала ее глазами, пока та возвращалась к своим сотрапезникам, говорила что-то шутливое мужчинам в костюмах, отчего те рассмеялись, подзывала официантку, которая торопливо подошла, очень низко кланяясь.

– Что она сказала? – спросила она.

– Назвала место, где вы завтра встретитесь.

– А потом?

Он заколебался.

– Yononaka wa mikka minu ma no sakura kana. Мир как вишневый сад, на который три дня никто не смотрел. Старая поговорка.

Она на мгновение задумалась.

– Что ты ответил?

Он помолчал.

– После пепла розы, – наконец выговорил он.

Он встал, она пошла за ним к выходу. Он помахал Бет. В лифте он притянул ее к себе и поцеловал. На улице их встретил дождь и ветер, он на несколько секунд сел в машину, оставив дверцу открытой.

– Кто перевел письма? – спросила она. – Ты? Я смогу это пережить? Или же Сайоко снова придется заворачивать меня в огромную шаль?

Он улыбнулся.

– Письма перевел я, – сказал он.

Наклонился к ней, коснулся ее губ и ушел.

Дома она пошла к себе в спальню, разделась, легла в темноте и долго не засыпала. В какой-то момент ночной просвет в тучах обнажил серебристую луну. Роза заснула с ощущением благодати. Утром она проснулась, тут же вскочила, быстро оделась, пошла в комнату с кленом и нашла там Сайоко за низким столиком.

– You meet Scott san at eleven, – сказала та. – Kanto coming at ten forty five[127].

Зазвонил телефон Розы. Голос Поля произнес:

– Роза.

Она засмеялась, ответила:

– Поль.

Он тоже засмеялся.