Игорь Бойков - Дзержинский 119-й (Недокументальная быль) Страница 16

Зильберман умел говорить красноречиво, любил подавлять своих противников в споре многочисленными аргументами, многим казавшимися неоспоримыми. И чем длиннее бывали его монологи, тем больше он заводился, начиная сопровождать свою речь активной мимикой, жестами рук. Вот и теперь он вещал с напором, постепенно взвинчивая себя, и его круглые, похожие на маслины глаза, зажглись страстным огнём. Ещё до ареста он сделался у Лимонова любимцем, одним из ближайших приближённых. И теперь, как казалось многим, вера Лимонова в рижского «гау» только крепла с каждым месяцем. Передавая с немалыми ухищрениями из Лефортовского каземата обращения к членам организации, он повелевал в них прямо и однозначно: слушайте умного товарища Зильбермана, идите за ним.

Зачастивший в последние месяцы в Москву этот даровитый, но эксцентричный журналист, основавший на закате советской поры первую в стране порногазету, осваивался в московском «бункере» на удивление быстро. Его идеи и предложения, как правило, бывали неожиданны, зачастую парадоксальны, часто идя вразрез с тем, что партийцы культивировали годами. Как, например, сейчас: завлекать к себе либеральных журналистов, тогда как «Лимонка» уже восемь лет воспитывала партийцев в духе преклонения перед железными вождями, военными походами и битвами, «людьми длинной воли». Однако те, кто общался с ним близко, отлично знали, что этот человек – расчётливый прагматик, презирающий в душе любой эпатаж, а его слова и поступки, какими бы странными на первый взгляд они не казались, всегда бывают подчинены достижению вполне осязаемой, прозаичной цели. Он, в отличие от Евгения Сергеевича, вообще считал, что цель оправдывает средства. И никогда этого в близком кругу особенно не скрывал.

– Привлекать тоже надо с умом, а не абы кого, – произнёс в ответ Концевич. – Какая польза от того, что либеральные журналюги пургу про нас гнать станут? Все эти «Коммерсанты» одна только полоумная интеллигенция и читает, простому народу они до балды.

– Да какое нам дело до обывателей? – отпарировал Зильберман, имевший привычку раздражаться от любых возражений. – Они всегда послушно будут верить в то, что им спустят через СМИ. Общественное мнение в этой стране, – он именно так и выразился – «в этой стране», чем невольно резанул уши всем присутствующим, – формируют не рабочие и крестьяне, а интеллигенция, представители интеллектуальной элиты. А они, в отличие от обывателей, имеют широкий кругозор и способны отринуть стереотипы.

– Уже отринули, – усмехнулся Концевич с сарказмом. – Раньше просто фашистами называли, а теперь, после Алтая, ещё и террористами клеймят.

– Ну и что? Главное – нас показывают, про нас постоянно говорят. Лучше уж сюжеты про терроризм, чем гробовое молчание. Да и пресловутый терроризм, кстати, пугает не всех, кое-кого даже привлекает: мол, надо же, ребята не языком чешут, а дело делают. Ко мне сейчас в Риге кто только не пристаёт, чтобы узнать – что ж это за история произошла на Алтае. И, уж поверьте мне на слово, явного или скрытого уважения в этих расспросах видел я предостаточно.

– Может, конечно, уважение в расспросах после подобных сюжетов и сквозит, но вот чтоб начать массово вступать в партию, постоянно обвиняемую в терроризме… – протянул Концевич скептически.

– Уже вступают! Уже! – загорелся Зильберман, так и радуясь предоставившейся возможности резануть очередным «убойным» аргументом. – Вот есть у нас в Риге партиец такой – Валентин Милютин, он недавно ещё к ограде российского посольства наручниками приковывался. Так вот, пришёл он к нам ровно через неделю после захвата собора в 2000-м. Глаза горят, самого трясёт аж всего: «Блин, ваши парни собор этот грёбаный захватили! Это ж так круто! Это ж вообще охренеть!»

Войдя в азарт, Илья вещал всё громче, часто подёргивая головой, и на его матовой, туго обтягивающей острые скулы коже заиграл румянец:

– Вообще, нам нужны конфликты. С кем, где, по какому поводу – это вопросы, на самом деле, второстепенные. Наша организация живёт конфликтами. Поэтому она должна везде и всюду их отыскивать. В этом плане не должно быть никакого чистоплюйства, какое некоторые не очень сознательные товарищи пытаются стыдливо прятать, напяливая на себя маску некой принципиальности. Нас должно интересовать всё: работник и работодатель, пресса и цензура, выборы и фальсификации, чиновники и гражданские активисты, передел собственности и борьба элит – в общем, всё, где происходит столкновение каких-либо интересов. Необходимо вмешиваться всюду, где только можно, и везде участвовать, раскачивать, раздувать.

Произнося свою тираду, он расхаживал взад-вперёд по приёмной и энергично взмахивал правой рукой, собирая в кулак тонкие, длинные пальцы. Чёрная узенькая эспаньолка, острым клинышком торчавшая на его подбородке, придавала худощавому лицу Зильбермана несколько хищный вид. Что и говорить – убеждать он был мастер. Мало находилось в организации людей, рисковавших ему перечить или, хотя бы, вступить в серьёзную полемику.

– Да и вообще, вся человеческая жизнь с самого момента рождения – один сплошной глобальный конфликт, – назидательно заключил Зильберман, ущипнув кончик бородки. – Ни в коем случае не надо стесняться этого факта. Надо его всячески обращать к собственной пользе.

Присутствующие отнеслись к такому заявлению по-разному. Концевич выслушал молча, не меняя выражения лица, только чуть заметно хмыкнул в ладонь, Бубнов призадумался и, наморщив лоб, почесал за ухом, а Варвара тихо, но достаточно уверенно возразила:

– А я вот ни с кем конфликтовать не стремлюсь. Я только считаю, что всякие паскудники, которых, на самом деле, не так уж много, не должны мешать жить всем остальным людям. И для того, чтобы их приструнить, совершенно необязательно выискать повсюду склоки и дрязги.

Зильберман окинул её своим цепким, внимательным взглядом, оценивая по достоинству: «Симпатичная и наивная… И поэтому особенно привлекательная… В том, кто что кому и зачем в жизни должен, конечно же, ничего не понимает. Приструнить? Ну-ну…»

С его изогнувшихся в снисходительной улыбке губ уже было готово сорваться что-нибудь высокомерное и ироничное, но тут во входную дверь вновь постучали – призывно и долго.

– Евгсерг, наверное, – предположил Бубнов, идя открывать.

И точно – это был он.

– А, вы уже здесь, – сказал он, приветливо пожимая Зильберману и Концевичу руки. – Очень вовремя, – и, пристально посмотрев на Алексея, спросил. – Ты за рулём?

Тот утвердительно кивнул.

– В Дзержинск на машине собираешься или здесь её оставишь?

– Сергеич, ну сам посуди, для какой такой надобности я её здесь оставлю? Я же сюда и на поезде мог добраться…

– Всё понятно, извини – стормозил. Там автомобиль нужен позарез. Сейчас ребята уже не только в городе, но и по округу агитацию начали. На автобусах, маршрутках и даже на попутных машинах баулы с листовками перевозят. А теперь ещё и газета…

– Считай вопрос решённым, – снова подтвердил Концевич. – И по поводу бензина партийную кассу не тревожь: топливо я сам оплачивать буду. Всё всем везде развезу. – И, посмотрев на Варвару, неожиданно закончил, – а до отъезда из Москвы могу и девушку покатать. Как полагается, с ветерком.

– С ветерком, герр гауляйтер, не надо, ибо не сезон, – нашлась она. – Или ты хочешь дежурного по «бункеру», ответственного партийца заморозить? Евгений Сергеевич, обратите внимание: это, по-моему, какая-то диверсия.

– Нет, Алексей, не судьба. Разве только на обратном пути в Магнитогорск. Тогда точно потеплее будет, – поддержал её Евгений Сергеевич, отметив для себя как технично, и вместе с тем не грубо, Варя противопоставила словосочетание «партийный товарищ» произнесённому Концевичем слову «девушка».

Конец ознакомительного фрагмента.

Примечания

1

Растяжкой называют длинный прямоугольный транспарант, края которого закрепляют на палках. (Прим. автора)

2

«Обезьянник» – жаргонное обозначение камеры предварительного заключения в отделе милиции. (Прим. автора)

3

«Союз правых сил» (СПС) – избирательный блок, организация праволиберальной ориентации, существовавшая с 1999 по 2008 г. В руководство в разное время входили такие деятели как С. Кириенко, Б. Немцов, И. Хакамада, Л. Гозман. (Прим. автора)