Расселл Джонс - Люди по эту сторону Страница 17

Запас был достаточный: за завтраком повар без устали подливал ему вкусного душистого чая – хвастался перед знатоком!

Вообще-то в Солёных Колодцах этой поговорке следовали иначе. Никто, разумеется, не мочился там, где возникла проблема! Шли к Стене – было одно место. И пока поливали её, соревнуясь, кто выше, решение как-то само собой находилось.

Емъек вспомнил, как это происходило, и захохотал.

Смотритель тоже засмеялся – и присоединился к орошению.

Моча оказалась для шара смертельной: судорожно дёрнувшись, он перестал звенеть и шевелиться. Замер на земле, затих. И вскоре почернел и завонял чем-то горелым.

– Я посторожу, а ты сгоняй, позови, кого надо, – сказал Емъек.

– Спасибо, брат! – и смотритель исчез.

Емъек смотрел на диковинную добычу и думал, что первый подарок для нового человека готов. Ведь это же так приятно, когда твоего отца описывают как, ну, не героя, но смелого и находчивого. Да и Брунга теперь узнает, какой он из себя!

«Здорово получилось!» – подумал Емъек, улыбаясь. Светлело, и теперь было видно, как сильно обуглился «шар». Определённо, сдох!

И вдруг пугающая мысль стёрла улыбку Емъека.

«А если родится девочка? Девочки так не умеют! Вдруг ей будет обидно?»

Восемь чёрных поросят

«Хоть на улицу не выходи», – подумала я, заметив поросёнка у нижней ступеньки крыльца.

За последние дни эта мысль успела стать привычной. Что неимоверно раздражало: такое становится привычным!

Поросёнок был знакомый – его она разукрасила первым. Весь в распустившихся орхидеях, бутонах, листиках и завитушках. На чёрной поросячьей коже белые и красные татуировки смотрелись приятно, не поспоришь. И нанесены они были с бесспорным мастерством: хрюшка подросла, шкура растянулась, но узора это ничуть не испортило… И это бесило по-настоящему!

Конец ознакомительного фрагмента.