Игла в квадрате - Анатолий Евгеньевич Матвиенко Страница 13

упрямо. Она бежала два круга первой, затем ее обошли две взрослые соперницы. Однако через круг Ольга опять вырвалась вперед, потом она снова отстала. Я смотрел на забег и хотел одного – чтобы Ольга сошла с дистанции, иначе более опытные, взрослые конкурентки доведут до того, что она о беге и думать забудет… Но случилось невероятное: на последней двухсотметровке Ольга ускорилась и первой пришла к финишу…

Что творилось на стадионе после забега, трудно описать. Когда бегут взрослые, а среди них девчонка, разумеется, все болеют за нее… а земляки тем более. Когда Ольга первой пересекла линию финиша, вся поселковая братия вскочила и начала визжать, кричать и прыгать, даже Коля Братов забыл, что он тренер и руководитель, – скакал и визжал вместе со всеми. Но больше всех, разумеется, успеху Ольги радовался я. Я орал ей с трибуны:

– Это счастливая рука… я же говорил… я же говорил!..

– Вот после этого я и решил стать тренером, – закончил мой собеседник. – Поехал в Омск, поступил в инфиз, закончил его, работал там же, да черт дернул перебраться в Европу. Нет, не подумайте, что я неудачник. У меня все хорошо… Один из моих барьеристов стал призером первенства Союза… Вот так!..

Виктор замолчал, поднялся с лежака и снова пошел купаться. Когда он вернулся, я предложил:

– Провожу тебя до автобуса.

Он не стал возражать. Мы взяли вещи, лежак и, рискуя наступить на отдыхающих, двинулись к выходу. Навстречу нам, с таким же риском наступить кому-нибудь на голову, мчался с лежаком претендент на освободившееся место.

На автобусной остановке, когда водитель уже объявил в микрофон отправление, я спросил Виктора:

– А что с Ольгой-то стало? Ты не встречался с ней больше?

– Ну как же! Она в то же лето поступила в какой-то техникум… Почти без экзаменов: видимо, кто-то из тренеров видел, как она три тысячи выиграла. Правда, отучившись в техникуме, она бросила спорт… Сейчас живет в Новосибирске… Замужем, двое детей.

– Автобус отправляется, – повторил водитель.

– Да, – добавил Виктор, став на первую ступеньку, чтобы шофер не закрыл дверь, – видел я ее года два назад… случайно. Был в Новосибирске на соревнованиях… Обрадовался, как мальчишка, а она – наоборот. Я ей говорю: «Ты помнишь луна-парк, комнату, счастливую руку? Эта рука и для меня стала счастливой. Я нашел себя…» А она отвечает: «Витя! Я думала, что это ты меня по голове погладил…» Вот так!..

Виктор поднялся на ступеньку выше, дверь мягко захлопнулась, и автобус, выбросив сиреневое облако выхлопных газов, тронулся, увозя от меня моего знакомого с великолепным крымским загаром, фигурой многоборца и даром ясновидения.

Алесь Кожедуб

ЖИЗНЬ КАК ИСПЫТАНИЕ

Алесь (Александр Константинович) Кожедуб родился в 1952 г. в городе Ганцевичи Брестской области. Окончил филологический факультет Белорусского государственного университета (1974) и Высшие литературные курсы при Литературном институте имени А. М. Горького в Москве (1985). Работал учителем в сельской школе Логойского района, потом был младшим научным сотрудником Института языкознания имени Я. Коласа АН БССР, редактором на телевидении, в журналах «Маладосць» (Минск) и «Слово» (Москва). Занимал должности главного редактора издательства «Советский писатель», заместителя главного редактора «Литературной газеты». Член Союза писателей Беларуси и Союза писателей России.

Пишет на белорусском и русском языках. Первые рассказы вышли в печать в 1975 г. Более 20 книг прозы и исторической публицистики его авторства изданы в Москве и Минске.

Рассказы Алеся Кожедуба, включенные в сборник, по своему содержанию охватывают большой временной период – от гражданской войны на территории Беларуси до наших дней.

«Золотая свинья» – так назвал российский император Николай II одного из представителей рода Тышкевичей. Во время гражданской войны имение Тышкевичей было национализировано, а сам граф, уже немощный старик, отправлен в Польшу. Руины охотничьего дома на берегу реки Ислочь остались как напоминание о грозных временах перелома.

Рассказ «Комендант» Алесь Кожедуб написал о своем дяде, прошедшем Советско-финскую и Великую Отечественную войны. Разведчик-диверсант, он несколько раз выбрасывался в тыл врага и, вопреки всему, выжил. Сразу после Второй мировой он был назначен комендантом одного из немецких городков, но не выдержал испытаний, которым подвергался человек военной закалки в мирной жизни. Во время попытки жителей городка вручить ему денежное подношение комендант едва не расстрелял делегацию, за что и был уволен из рядов вооруженных сил.

В рассказе «Лобио» действие происходит в Сухуми. Герой рассказа, студент минского университета, гостит у своего однокурсника. Он очарован и жизнью курортного города, и юной девушкой-грузинкой, и чачей бабушки Мананы, практически не говорящей по-русски. Апофеозом рассказа является процесс приготовления лобио, когда вместе с ингредиентами блюда смешиваются и национальные традиции.

В рассказе «Денискин папа» повествуется о казусах, случающихся с новыми русскими в Европе. К группе молодых людей, отдыхающих во Франции на Лазурном берегу, присоединяется отец одного из парней – московский предприниматель. Папа появляется навеселе посреди ночи, и налаженная жизнь отеля летит кувырком…

Денискин папа

1

Наконец-то они собрались: Денис, Настя, Влад, Инесса и Дарья. Два парня, три девушки, но для них это не имело значения. Да, Владу нравилась Настя, однако все знали, что еще больше ему нравятся мускулистые блондины с серо-голубыми глазами. Во всяком случае, Влада иногда встречали в их компании. Но у ребят не было принято лезть в личную жизнь друг друга.

Этим летом они договорились встретиться в Сан-Тропе – и вот это случилось. Денис, Инесса и Дарья прилетели из Москвы, Влад – из Лондона. Настя была местная, жила в Монако. Ее и заставили заказывать отель, хотя каждый из них мог посидеть часок-другой в интернете и выбрать подходящий вариант. Но поручили ей – и она честно прошерстила все отели и остановилась на «Плазе». Да, чуть дороже, чем прочие, но они, в конце концов, не самые бедные. Даже Инеска устроилась на работу в журнал мод и теперь пищала, что жизнь кончилась. Но, во-первых, она мечтала о такой работе, а во-вторых, теперь не надо у стариков одалживаться. У остальных папы были бизнесмены-банкиры, и дети по полной программе использовали эту гримасу фортуны. Европа для них была родным домом, а Сан-Тропе – любимой детской, в которой куст цветущего рододендрона привычен, как ночной горшок. Хотя и горшков у них не было, детишки выросли в памперсах.

Однако и отморозками вроде стритрейсерши Мары, через день бьющей «гелендвагены» на московских проспектах, они не были. Приличная молодежь, живущая в свое удовольствие. Немножко выделялась