Али Смит - Ирония жизни в разных историях Страница 21

Опять направляюсь в сарай и отыскиваю там старую банку краски. Взламываю с помощью отвертки крышку. Никак не могу найти шетку, поэтому приходится использовать отвертку, для того чтобы покрыть трехдюймовым слоем белой краски все вокруг основания ствола.

Сижу на траве и жду, когда высохнет краска. Вижу, что ни одного муравья она не задержала, пока была влажной.

Конец

Сбиваю муравья с кончика ветки. Другого снимаю с дерева и давлю. Вижу, как еще один бежит вниз по стволу и убиваю его большим пальцем. Несколько муравьев на стволе запаниковали. Я пытаюсь убить как можно больше. Потом прекращаю их убивать. Ведь они могут уничтожить дерево, если захотят. Что я тогда смогу сделать? Ничего.

Я возвращаюсь в дом и начинаю раскладывать книги по полкам в алфавитном порядке.

Позже опять выхожу в сад и начинаю окапывать дерево. Копаю глубоко, к корням. Даже при том, что этому дереву только три года, корни у него очень крепкие. Лопатой разрезаю их, а затем со всей силы тяну дерево на себя, пока не вытаскиваю его из земли.

Начало

Я влюбилась.

Говоря образно, иду однажды по дороге, и вдруг меня как молнией пронзило. Эта молния — странное происшествие; ни дождя, ни особой облачности, прекрасный день, хотя на юге было очень жарко, а на севере прохладно, и, возможно, от столкновения этих двух фронтов вспыхнула молния. И в тот же миг возникло такое ощущение, словно кто-то попал мне в затылок бейсбольной битой или подключил меня к электрической розетке, и от этого мое тело вспыхнуло. Меня ошеломило то, что я пылаю. Из-под моей одежды идет настолько яркий свет, что я невольно прикрываю глаза. Начиная с кончиков рукавов свет струится по моим рукам. Прячу руки под себя и, прищурившись, сажусь на обочину.

Она останавливает автомобиль посреди дороги. Бросив дверь открытой, торопливо идет туда, где я сижу. Она оживлена и тоже сияет. Она напоминает лето. «Я увидела тебя, увидела все это», — говорит она мне. И описывает тот стремительно вылетевший с неба поток света, угодивший, по ее словам, мне прямо в затылок. Наверняка в моих волосах есть выжженное пятно, и когда я притрагиваюсь к затылку, то все еще можно различить едва уловимый запах паленого.

Могу сказать, что у нее желтые волосы.

Еще могу сказать, что ей около двадцати пяти лет.

Понятия не имею, какой у нее автомобиль.

Минуло несколько дней, недель, возможно месяцев, а я все еще влюблена в небо, в землю, в пчел, собирающих пыльцу с венчиков цветов. Я просыпаюсь влюбленной. И влюбленной засыпаю. По моей яблоне ползают муравьи, уничтожая ее листья. Пусть ползают. Я люблю их всех, каждый их невидимый глазу след ДНК (дезоксирибонуклеиновой кислоты), что они оставляют на коре. Удачи им. Надеюсь, что их тля процветает. Я люблю их тлю. Еще я влюблена не только в свою подругу, которую люблю, так или иначе, потому что она — моя подруга, но также в своего соседа, и в Анжелу и Элен Селлар из супермаркета. Я люблю моего ворчливого отца. Захожу из сада в дом и сажусь в гостиной, окруженная книгами, которые я побросала с полок, ибо как же иначе заставить себя вновь взять их в руки и открыть? Открываю наугад старый словарь двадцатого столетия. Всему дано значение. Гордиев: как гордиев узел. Материальный означает осязаемый. Потребность означает желание того, без чего нельзя обойтись; состояние, требующее удовлетворения; необходимость. Припой — цинк с примесью. Проблеск — маленький поток света, луч, вспышка, часто используется фигурально, например, проблеск надежды, проблеск понимания.

Лежу на полу, голова — на одной стопке книг, а ноги — на той, что повыше, пристально смотрю на потолок со старым светильником, засиженным мухами, и в этом месте истории даже потолок великолепен.

КНИЖНЫЙ КЛУБ

год, когда умер ее отец и ей пришлось оставить школу. Ей было четырнадцать. Теперь у меня ее книга, серые кожаные перчатки и обручальное кольцо.

Я думаю обо всем этом по дороге из аэропорта домой, пересекая в черном такси юго-восточную часть Англии. Водителю не терпится поговорить со мной, я это чувствую. Достаю из сумки книгу и держу ее наготове, хотя знаю, стоит только начать чтение, как меня тут же укачает. В прошлом году именно эту книгу представили на самое большое количество номинаций. Автор — мужчина, но он использует такой прием, будто книгу написала женщина. Все говорят, что получилось здорово. Верчу книгу в руке. Пахнет помидорами из оранжереи моего отца. Подношу книгу ближе к носу и дую на страницы. В моей сумке полно помидоров, некоторые почти созрели, другие все еще зеленые. Когда приеду домой, разложу их на подоконнике.