Чак Паланик - Невидимки Страница 30

Перенесемся на съемки рекламного ролика, на которых присутствовал Манус.

Тогда мы были еще такими красивыми! Я - с нормальным лицом, он - не напичкан конъюгированными эстрогенами.

Я думала, нас связывает настоящая любовь. Правда думала. А наш роман представлял собой всего лишь продолжительную сексуальную связь, похожую на наркотическое опьянение. Рано или поздно подобное заканчивается.

Манус закрывал свои волшебные голубые глаза и качал головой и сглатывал.

А я, я всегда говорила ему, что кончаю вместе с ним.

В постели мы подолгу болтали.

Это обычное явление - ты твердишь себе, что любишь человека, а на самом деле только используешь его.

За любовь мы постоянно принимаем что-то другое.

Перенесемся к лежащей на полу в ванной Бренди. Она говорит:

- Софонда, Вивьен и Китти - они были со мной в больнице.

Ее пальцы сжимаются в кулаки, поднимаются с пола и начинают двигаться вверх и вниз вдоль туловища.

- На всех трех были мешковатые щетинистые костюмы зеленого цвета. На лацкане у каждой красовалось по драгоценной броши виндзорской герцогини.

Их головы в париках покрывали сеточки для волос, - говорит Бренди. - Они порхали за спиной хирурга. Софонда твердила, что я должна считать от ста до одного… Сто… девяносто девять… девяносто восемь… Ну, ты понимаешь…

Глаза Бренди - эти баклажанные грезы - закрываются. Она дышит глубоко и ровно. И продолжает говорить:

- Врачи, они удалили мне по одному нижнему ребру с каждой стороны. На протяжении двух месяцев я, не поднимаясь, лежала в постели. Зато у меня появилась шестнадцатидюймовая талия. Она и сейчас такая.

Одна из рук Бренди разжимается и скользит по плоской поверхности - тому месту ее тела, где блузка заправлена под пояс юбки.

- Они удалили мне два ребра. Я никогда их больше не видела. О чем-то подобном говорится в Библии.

Она имеет в виду процедуру создания Евы.

- Не знаю, почему я позволила им проделать со мной все это, - говорит Бренди.

И засыпает.

Перенесемся назад, в ту ночь, когда мы с Бренди покинули "Конгресс отель" и отправились в это путешествие. Бренди мчала на такой скорости, которая допустима лишь в два тридцать ночи в открытой спортивной машине с заряженной винтовкой внутри и напичканным наркотиками заложником в багажнике.

Глаза Бренди скрыты темными очками. Ей требуется немного уединения. Мимолетное очарование другой планеты пятидесятых годов, она покрывает рыжеволосую голову шарфом Гермеса и завязывает его под подбородком.

В очках Бренди я вижу собственное отражение. В них я маленькая и ужасная. Холодный ночной ветер продолжает трепать мои волосы. Мое лицо… Если бы вы дотронулись до моего лица в темноте, то наверняка решили бы, что касаетесь апельсиновых корок и кусков выделанной кожи.

Мы направляемся на восток, от кого-то убегая. От кого точно, я не знаю. От Эви, или от полиции, или от мистера Бокстера, или от сестер Рей. Или ни от кого. Или от будущего. Или от судьбы. От взросления и старения. От необходимости собирать по крупицам то, что еще не растеряно. Можно подумать, побег в состоянии избавить нас от нужды мириться с собственной участью.

В данный момент я с Бренди. Потому что не представляю себе, как бы убегала без нее. Потому что сейчас в ней нуждаюсь.

Не то чтобы я ее любила. Вернее, его. Шейна.

Слово "любить" в данном случае вообще звучит как-то неуместно.

На Бренди шарф Гермеса. И темные очки. И косметика. Я смотрю на ее несравненное величество в мелькающем свете, мелькающем свете, мелькающем свете фар встречных автомобилей.

Я гляжу на нее и вижу то, что видел Манус, когда звал меня кататься на яхте.

Я смотрю на нее, сидящую со мной рядом в машине Мануса, освещенную вспышками света, и понимаю, что я в ней люблю. Себя.

Бренди Александр выглядит точно так же, как выглядела до несчастного случая я. И это неудивительно. Ведь она - мой брат, Шейн. Мы с Шейном были почти одного роста и обладали одинаковым цветом глаз, бровей, ресниц и схожими чертами.

Он был на год старше меня.

В Бренди введен силикон. Изменены ее трахея, надбровные дуги, форма черепа, линия лба, носа, челюсти. Добавьте к этому несколько лет электролиза и горсть гормонов и ежедневные порции антиандрогенов.

Неудивительно, что я ее не узнала.

К тому же я была уверена, что мой брат мертв. Ни один нормальный человек не настраивает себя на встречу с мертвецом.

Что мне нравится, так это я. Я была очень красивой.

Груз- моя-любовь, Манус, закрыт в багажнике. Манус, который собирался меня убить… И почему я до сих пор уверена, что люблю Мануса?

Манус - последний мужчина, считавший, что я красивая. Целовавший мои губы. Касавшийся меня. Манус - последний мужчина, который объяснялся мне в любви.

Я чувствую, что от этих мыслей погружаюсь в депрессивное состояние.

Теперь я могу есть только детские смеси.

Моя лучшая подружка спала с моим женихом.

Мой жених чуть не зарезал меня ножом.

Я подожгла дом и целую ночь направляла винтовку на невинных людей.

Мой ненавистный брат восстал из мертвых и смотрит на меня свысока.

Я - невидимый монстр и не в состоянии любить кого бы то ни было.

Я не знаю, что из вышеупомянутого самое худшее.

Перенесемся ко мне, смачивающей над раковиной мочалку из махровой ткани. В ванной - подводной пещере даже полотенца и мочалки синие или цвета морской волны, и все они украшены по краям раковиновидными фестонами.

Я кладу мокрую мочалку на лоб Бренди и бужу ее, чтобы дать ей еще таблеток. Чтобы она умерла в машине, а не в этой ванной.

Я помогаю принцессе подняться на ноги и напяливаю на нее пиджак.

Нам нужно выйти из дома незамеченными. Никто не должен видеть ее в таком состоянии.

Бренди, она опирается на мое плечо. Держится за стену. Потом наклоняется, берет в руку несколько капсул билакса и косится на них.

- У меня болит спина, - говорит она. - И почему я позволила им сделать мне такие большие сиськи?

Ее несравненное величество выглядит так, будто готова проглотить горсть чего угодно. Я качаю головой. Бренди косится на меня.

- Но я хочу их съесть, - говорит она.

Я открываю "Настольный справочник врача" на той странице, где написано, что билакс в капсулах предназначен для очищения желудка, и показываю ей.

- О! - восклицает Бренди и ссыпает капсулы в сумку. Некоторые из них, прилипшие к ее ладони, так и не падают. - Если у тебя ненатуральные сиськи, то твои соски смотрят в разные стороны и расположены слишком высоко. Их срезают бритвой и переносят на другое место.

Таков весь ее мир. Она перенесена в другое место. И живет по программе "Перемещения сосков Бренди Александр".

Мой мертвый брат, покойный Шейн, смахивает со своей ладони последний очиститель желудка.

- Своих сосков я не чувствую, - сообщает Бренди.

Я беру вуали и покровы и слой за слоем надеваю их себе на голову.

Спасибо за то, что не лезете ко мне в душу.

Мы выходим из ванной и бродим по коридорам второго этажа до тех пор, пока Бренди не объявляет, что готова спускаться вниз.

Медленно и осторожно мы направляемся в холл.

Сквозь закрытые двойные двери гостиной до нас доносится низкий спокойный голос мистера Паркера. Он вновь и вновь повторяет какие-то фразы.

Бренди опирается на мое плечо. Мы на цыпочках пересекаем холл, приближаемся к дверям гостиной, приоткрываем их и заглядываем вовнутрь.

Эллис распластан на ковре.

Мистер Паркер сидит у него на груди. К его голове с обеих сторон прикреплены какие-то штуковины.

Эллис колотит руками по заду мистера Паркера, остервенело дергает его за спинку двубортного пиджака.

Несчастный пиджак разошелся по шву до самого воротника.

Мистер Паркер удерживает пропитавшийся слюной и искусанный бумажник из кожи угря между стиснутых зубов Эллиса.

Лицо Эллиса бордовое и блестящее и напоминает вишню из вишневого пирога. Оно перемазано соплями, слезами, слюнями и кровью из носа.

Волосы мистера Паркера сбились ему на глаза. Его правая рука - кулак, крепко сжатый вокруг вытянутого из рта Эллиса языка.

Эллис бьется и мечется под плотными ногами мистера Паркера.

Вокруг них на полу - разбитые вазы эпохи Мин и других коллекций.

Мистер Паркер бормочет:

- Вот так. Все хорошо. Просто расслабьтесь.

Мы с Бренди стоим и смотрим.

Я ужасно хочу уничтожить Эллиса, поэтому не могу допустить, чтобы столь замечательный процесс издевательства над ним сейчас прервался.

Я дергаю Бренди за рукав, желая сказать, что нам лучше опять подняться наверх. Ей не мешает еще немного отдохнуть. И проглотить дополнительную горстку таблеток бензедрина.

Глава двадцатая

Что касается пластической хирургии, в "Мемориальной больнице Ла-Палома" я целое лето занималась изучением ее возможностей.