Патрик Данн - Азы волшебства. Принципы магического взаимодействия с миром Страница 49

Как я буду возвращаться? Этот этап обычно бывает довольно простым. Вы просто приходите назад тем же путем, каким уходили, повторяя начало ритуала.

Совсем не обязательно всегда соблюдать один и тот же порядок. Наставник может появиться раньше или позже. Не исключено, что вы вообще откажетесь от его участия, однако на это у вас должны быть причины.

В отличие от кодов, поддающихся перестройке, ритуалы основаны на мифологической структуре, работающей на более глубоком уровне. Вместо того чтобы уничтожить старый код и создать новый вокруг определенного символа, вы работаете в рамках базового сюжета, создавая пространство для нового кода. Если это делается в надлежащем состоянии сознания, эффект может быть соответствующим. Этот подход можно использовать в сочетании с экстатическими способами разрушения кодов – о них мы тоже говорили. Если вы пытаетесь создать код, который не соответствует сюжетам нашей культуры, вам придется довольно трудно. Но если вы осознанно работаете в рамках одного из наиболее распространенных и важных мифов – мифа о путешествии из одной реальности в другую, то новый код легко встанет на свое место. Иными словами, вы сможете переместиться в новую реальность – туда, где данный код работает.

Осознанность

Что такое надлежащее состояние сознания, о котором я упомянул выше? Ритуал, выполненный поверхностно, мало что дает. Шаманское путешествие требует транса, поэтому напрашивается вывод, что и другие ритуалы требует некоего «трансоподобного» состояния. В действительности ритуал должен выполняться в состоянии гиперосознанности, то есть в состоянии сознания, характеризуемом одновременно ясностью и спокойствием. Во время ритуала вы не анализируете и не устанавливаете символических связей. Вы просто выполняете его, полностью находясь в настоящем. Поначалу бывает трудно достигать состояния осознанности. Я выяснил, что лучший способ это сделать – потратить какое-то время на подготовку ритуальных орудий, воспринимая каждое из них всеми возможными чувствами. Например, я беру жезл и напоминаю себе, что он символизирует мой контроль над стихией огня, и ощущаю при этом его текстуру, вижу его цвет и форму и т. д. Я могу воскурить благовоние и сказать или подумать: «Это благовоние – мои молитвы», – вдыхая при этом его запах и созерцая завитки дыма. Главное – задействовать все чувства и в максимальной степени осознавать «здесь и сейчас» ритуального пространства. Если вы слышите звуки за пределами ритуального круга, следует отфильтровывать их как посторонние. По этой же причине для ритуала лучше выбирать по-настоящему чистую комнату, чтобы не отвлекаться из-за беспорядка и хлама, валяющегося вне круга. Суть в том, чтобы присутствовать в ритуале в материальном смысле. Устанавливая с каждым из его элементов физическую связь, вы автоматически налаживаете связь метафорическую и символическую.

Приведу пример, который поможет вам понять, что я подразумеваю под средством очищения сознания. Возьмем простой акт зажжения свечи. Один вариант – просто сказать: «Я хочу любви», – и зажечь свечу. Эффект будет нулевым или, во всяком случае, незначительным. Другой вариант – подробно разъяснить: «Итак, свеча символизирует волю, свет символизирует изменения, а розовый цвет – любовь», – и проделать при этом необходимую подготовительную работу. Но проблема в том, что в данном случае вы по-прежнему не уделяете внимания самой свече. Ваш ум поглощен означаемыми, а не означающими, а ведь магия работает, манипулируя означающими, чтобы изменить означаемые. Поэтому вы должны заранее выбрать материалы, основываясь на их символическом значении. И затем, используя их, медленно произносить заклинание, визуализируя каждую фразу. Вы чувствуете текстуру спички. Вы обоняете запах свечи. Вы позволяете себе полностью сфокусироваться на свече – не на том, что она означает, а на ней самой. Вы зажигаете спичку. Вы чувствуете запах серы собственными ноздрями. Вы подносите огонек к фитилю и смотрите, как он занимается. Вы чувствуете жар огня. Вы вдыхаете аромат масла. И так далее. Другими словами, вы выполняете ритуал, полностью осознавая сами действия, а не то, что они означают. Ваше сознание – если вы проделали необходимую подготовительную работу – уже знает, что они означают.

Ритуалы происходят в физическом мире, но соединяют этот физический мир с высочайшим уровнем абстракции – сюжетами, которые организуют наши метафоры. Язык начинается не со слова, а с мифа, и магия начинается не с духов и богов, а с материального мира. Даже высшая форма магии – теургия, или инвокация богов, – работает среди символов материального мира, манипулируя ими с целью воссоздания мифов, в которых обитают боги.

Теургия

Термин теургия происходит от двух греческих слов, означающих «бог» и «деяние, работа». Соответственно, теургия – это «божественное деяние», каковым по природе своей является и любой другой религиозный ритуал. Теургией обычно называют особую традиционную практику неоплатонизма, сформировавшегося в основном после возникновения христианства. Она имеет два направления, у каждого был свой основоположник. Плотин – сторонник спокойных размышлений о природе богов: например, говорит он, человек может размышлять о протяженности Вселенной, а затем мысленно упразднить все границы[188]. Ямвлих, ученик Плотина, полагал, что для многих людей эта практика будет слишком сложной. По его мнению, человек проводит ритуал, чтобы перейти из материального мира – низшего из всех миров в неоплатонизме – в высший мир идей. Мир идей, по Ямвлиху, – это то, что я называю мифами, то есть сюжетами, организующими метафоры. Так, например, в нем есть идеальный человек, с которым мы себя постоянно сравниваем, и это сравнение является основой морали.

Ямвлиху мы во многом обязаны существованием нынешней западной мистериальной традиции. Его идеи проникли и в христианство. Ямвлих отстаивает ритуал определенного типа, в котором производятся манипуляции с символами божественных сил (физическими объектами), призванные воспроизвести некие архетипические мифологические истории. Так, традиционное жертвоприношение можно истолковать как «инсценировку» мифа об апофеозе – скажем, о самосожжении Геркулеса на костре. Теургист использует физический ритуал, чтобы загрузить свое сознание мифологическими идеями, выраженными в ритуальных действиях. К сожалению, у нас недостаточно информации о том, как выглядел эллинистический теургический ритуал[189]. Но его можно реконструировать на основе того, что мы видим в магических практиках, не относящихся к неоплатонической традиции. Один из примеров – теофагия, практика, работающая в мире мифов и метафор. Теофагия – это ритуализированное поедание бога в символическом или мистическом смысле. Это распространенный ритуал и, как нам кажется, у него не один источник, он возник независимо во многих местах. Возможно, генетически он связан с другим распространенным ритуалом – жертвоприношением. В жертвоприношении предмет (часто пищевая субстанция) ритуально уничтожается (зачастую сжигается) и передается нужному богу. Нередко в качестве жертвы выступают животные, так как они представляют определенную ценность. От сжигания животного до пикника на природе – один шаг, и во многих культурах жертвоприношения превратились именно в нечто подобное. Когда участники церемонии отведывают приготовленной пищи, жертвоприношение превращается в ритуал причастия, в котором боги и люди едят вместе. Тот факт, что не все жертвоприношения включают в себя причастие, может указывать на более позднее добавление данного обряда. Например, древние греки полностью сжигали пожертвование, так что это была искупительная жертва[190]. Причастие не есть теофагия – пища принадлежит богам и людям одновременно, но не отождествляется ни с теми, ни с другими.

Теофагия имеет место, когда верующий явно идентифицирует еду как бога или, по крайней мере, как символ бога. Например, в католическом причастии хлеб отождествляется с Христом: «Сие есть тело мое». В других видах причастия такое отождествление присутствует в различной степени. Например, в ритуале причастия, при котором присутствовал я, священнослужитель предлагал хлеб и вино, поясняя, что они напоминают нам о Тайной Вечере, но символизируют не личность божества, а сообщество, которое собралось во имя этого божества. Таким образом, мы ели абстрактную идею, а не бога. Среди других ритуалов теофагии можно назвать обряд народа йоруба, реконструированный и описанный Яном Фрайзом в книге «Визуальная магия». В этом ритуале жрец молится на чашу с жидкостью и призывает в нее своих богов, затем выпивает жидкость, впуская их внутрь[191].

В отличие от некоторых форм практической магии, разработанных для преодоления бесполезных кодов, эти ритуалы работают в рамках установленных кодов, формируя новые метафорические связи. Код поедания особенно силен. Когда в литературе описывается, как персонажи едят, это означает, что между ними существует какая-то общность. По тому, как протекает процесс принятия пищи, можно предсказать, насколько хорошо эта общность будет работать. Поедание – это еще и акт агрессии, а также акт превращения и присвоения. Когда мы поедаем пищу, она становится частью нас самих, тем, чем мы завладеваем навечно. Поцелуи, оральный секс, улыбка, показывание языка – все эти действия связаны с идеей поедания и превращения. Поедание также разрушает границы между внутренним и внешним. В процессе еды внешнее становится внутренним. В этом отношении поедание действует в рамках метафоры «внешнее – это другой, внутреннее – это я» и способствует включению высшего Иного в собственное «Я».