Неугодная жена. Школа для бедных леди Эйтлер - Ирина Манаева Страница 2

Глава 2

Кажется, нейроны в моей голове замкнуло окончательно, если слуховые, зрительные и тактильные галлюцинации настолько явственны. Вполне возможно, что небольшая софа подо мной – кафельный пол магазина, массивные книжные шкафы по правую руку – полки с хлебом и сушками, а черноволосая девушка, которая промокает белоснежным платком мои раны, - фельдшер скорой помощи. А военный – проходящий мимо зевака, которому следовало идти. Только почему он назвал меня женой?

Колокольчик звенит над моим ухом, потряхиваемый чужой рукой, и в комнату тут же вбегает девушка небольшого роста в чёрном платье и светлом переднике. А обычно после звонка заходят мои ученики.

- Позови кого покрепче, чтобы проводил леди Эйтлер в её комнату. И приведите её в порядок, выглядит, как белая сонь поутру.

Служанка тут же сбегает, а я продолжаю молчать, моргая глазами, и только теперь замечаю руки. Делаю волну пальцами. Они повинуются мне, значит, мои. Только зрительные галлюцинации сохраняются, потому что руки явно не женщины пенсионного возраста.

Девушка шуршит платьем канареечного цвета в сторону, открывая мне обзор к зеркалу, из которого на меня смотрит незнакомка. Я моргаю – она в ответ. Поворачиваюсь – делает то же самое. Это я. Сомнений быть не может. Только куда моложе нынешнего возраста, да и в молодости я выглядела иначе.

Рядом со мной оказываются два мальчишки, одетые одинаково, и, подхватывая меня, ставят на ноги, утаскивая за собой. Санитары? Я в психиатрической клинике?

- Да стойте же, - звучит не мой голос из моего рта, только у них другой приказ. Канарейка изучает бумагу, и по её лицу видно, что довольна содержанием. Санитары волокут меня по коридору, обитому деревом, и затем наверх по ступеням с вычурными набалдашниками, пока мы не оказываемся в просторной спальне, и я удивлённо осматриваю явно не государственную палату с белыми потрескавшимися стенами и десятью панцирными койками. Это психушка в старинном особняке?

Оказываюсь на кровати, смотря, как одни слуги уходят, а другие входят. На сей раз две девушки, которые тут же закрывают за собой дверь.

- Леди Эйтлер, - оказывается около меня та, что была внизу. Становится на колени, заглядывая в глаза. – Вы так кричали, мне казалось, что вас убивают, - оглядывается, будто боится, что в любую секунду сюда войдут. - Но, хвала Угарие, вы живы. Она присматривает за нами, а вы мне не верили.

Вторая девушка оказывается позади, принимаясь расшнуровывать платье, и только сейчас осознаю, что было тяжело дышать.

- Афа, - обращается она, по всей видимости к той, что касается моего лица, невольно морща лоб. – Скорее, или нам попадёт от господина.

- Сейчас вам станет лучше, - ласково говорит мне светловолосая, отправляясь за тазом с водой. Она возвращается, опуская туда тряпку, и промокает моё лицо. Голова немного плывёт, и ноздри вдыхают аромат розовой воды с чем-то сладким. – А по поводу синяка – не беспокойтесь, я его спрячу, - улыбается мне милой улыбкой, а я не могу взять в толк, откуда она может меня знать? И что вообще происходит?

Пока девушки приводят меня в порядок, узнаю, что меня здесь знают, как леди Маорику Эйтлер – жену артефактора Кардиуса Эйтлера, с которым мы в браке пять лет. Что моя младшая сестра, Адония Свион, метит на место второй жены, ведь по законам Лаории мужчина имеет право взять себе ещё одну жену, при условии что от первой будет получена соответствующая бумага.

- Она мне совершенно не нравится, - шепчет мне на ухо Афа, делая укладку из копны волос, которых у меня отродясь не было. Я даже для убедительности дёргаю один из них, чтобы прочувствовать боль.

Настоящие. Как и голод, который сводит желудок, отчего живот недовольно урчит.

- Принеси поесть, Фавия, - командует девушка, и та тут же исчезает за дверью, а я не могу оторвать взгляда от молодой красивой женщины, смотрящей снова на меня из зеркала. Это кто угодно, только не я.

Дверь резко хлопает, отчего подпрыгиваю на месте, и Кардиус, его имя я узнала за последние пару часов, недовольно бросает мне.

- Поднимайся, гостей нельзя заставлять ждать.

Глава 3

Тёмно-зелёное сидит, как влитое. Меня снова упаковали в корсет, затянув его так, чтобы талия выглядела тоньше, украсили волосы несколькими цветками и выдали требовательному мужчине.

- Отвечай только когда тебя спросят, - чеканит последние указы Эйтлер, когда мы идём по коридору. Я так давно не носили туфли на каблуках, предпочитая плоскую подошву, от которой потом не болели ноги, что сейчас будто заново вспоминаю, как кто делать. Часто приходилось, возвращаясь домой, укладывать их повыше, чтобы пошёл отток крови. Годы брали своё, а здоровье подводило. А теперь, по всей видимости, проблемы с головой. – Маорика, - он дёргает меня, делая остановку. Наверное, что-то было сказано ещё, но я пропустила мимо ушей.

- Что? – переспрашиваю, и он повторяет.

- Я не желаю видеть тебя рядом с Карфом, это понятно?!

- Кто такой Карф? – решаю уточнить у своего воображения.

- Молодец, - усмехается Эйтлер, считая, что я приняла его правила игры, отгородившись от общения с каким-то неизвестным мне человеком. И мы снова шагаем по мягким коврам, которые укутали здесь всё вокруг.

В моей маленькой квартирке я избавилась от пылесборников, потому что у меня развилась аллергия. Нет, я люблю мягкий ворс, особенно ступать по нему голыми ногами, только всегда следует чем-то жертвовать. Сейчас у меня не закладывало нос, не было слёз и чихания. Будто заново выдали новое тело, которое совершенно иначе реагировало на знакомые предметы.

До слуха добрались голоса, подсказывая о том, что где-то внизу собралось довольно много людей, и около лестницы, ведущей вниз, мы остановились снова.

- Прекрати так таращить глаза, будто ты напугана. Веди себя, как обычно. Но держи язык за зубами. Думаю, тебе не составит труда быть вежливой и сказать ПРАВДУ, когда того потребуют обстоятельства.

Слово «правда» он отчего-то выделяет.

- Какую правду? -решаю уточнить.

- Что ты неимоверно счастлива принять в качестве второй жены свою сестру, конечно же. Мики, у тебя просто нет выбора. И не заставляй меня порочить память о нашем ребёнке, - последнее, что от него слышу, и Кардиус принимается спускаться по ступеням, а я не понимаю, о каком ребёнке речь.