Злодейка желает возвышения - Аника Град Страница 4

Она отчитывала его, унижала, словно он был провинившимся слугой,, а не ее помощником и зятем человека, который поддерживал их алчные амбиции. Ее слова были бичами, хлеставшими по его самомнению. Мэнцзы стоял, и по его затылку было видно, как он пылает от стыда и ярости. Я достигла цели — ее гнев был перенаправлен.

Оскорбленная, но сохранившая видимость контроля, Джан Айчжу резко развернулась.

— На сегодня достаточно, — бросила она ледяным тоном и подалась вперед. Ее пальцы вцепились в руку Юнлуна. — Вы сопровождаете меня, Ваше Величество. И больше я не желаю видеть вас возле этой… особы.

Она потянула за собой мальчика, а он, бледный и испуганный, бросил на меня умоляющий взгляд. И я ничего не могла для него сделать.

— Евнух Цзян Бо, — обратилась Джан Айчжу к воспитателю императора, — с этого момента ты лично отвечаешь за то, чтобы Его Величество ни под каким предлогом не приближался к покоям госпожи Шэнь. Ни в коем случае. Ты понял?

Цзян Бо низко склонился, его лицо было совершенно бесстрастным.

— Как прикажете, вдовствующая императрица.

Свита удалилась, уводя за собой Юнлуна. Воздух в саду, лишь мгновение назад наполненный гневными вибрациями, застыл, густой и неподвижный. Мы остались одни — я и Шэнь Мэнцзы. Тишина между нами была звенящей, напряженной, как тетива лука перед выстрелом.

Он медленно повернулся ко мне. Его лицо, еще несколько мгновений назад пылавшее от унизительной отповеди, превратилось в бледную маску. В его глазах плескалась буря — злоба, замешанная на том самом страхе, что я заставила его испытать перед императрицей.

— Это ты, — его голос был тихим, но каждое слово падало, как камень в колодец. Он не спрашивал. Он констатировал. — Ты толкнула меня.

Я сделала вид, что поправляю складки на платье. Внутри все сжалось, но внешне я оставалась спокойной гладью озера.

— Ты переоцениваешь мои возможности, Мэнцзы. И, похоже, недооцениваешь мощь твоего собственного порыва. Возможно, твое сердце, вопреки твоей воле, все же дрогнуло при виде несправедливости. — Я позволила легкой насмешке зазвучать в голосе. — Если это так, я буду думать о тебе лучше.

Он фыркнул, резким движением отряхивая несуществующую пыль с рукава. Ему ненавистна была сама мысль о какой-либо слабости, особенно сострадании.

— Не веди себя, как дурочка, Улан. Я не слеп. — Он шагнул ко мне, и его тень накрыла меня. От него все еще тянуло перегаром дорогого вина и уязвленным тщеславием. — Я не знаю, как ты это провернула, но с тебя станется. Так чего же ты добилась этим дешевым фокусом? Унизила меня в глазах старой карги? Поздравляю, ты лишь сильнее приковала себя к этой клетке.

Он замолчал, будто реально обдумывал и прикидывал, как бы я успела его толкнуть, но доказать, конечно, ничего не мог.

Его взгляд скользнул по моему лицу, по шее, задержался на моих губах. В этом взгляде было нечто неприкрытое, голодное. Та самая помешанность, которую я с ужасом начала осознавать. Для него я была не просто врагом или заложницей. Я была трофеем, запретным плодом, который он жаждал сорвать, чтобы доказать свое превосходство над всем миром и над моим прошлым к нему безразличием.

— Я мог бы быть милостив, — прошептал он, сократив дистанцию до неприличной. — Гораздо милостивее. Ты все еще можешь замолить свою вину. Все эти дерзости, все неповиновения… я готов забыть.

Его пальцы потянулись, чтобы коснуться моей пряди волос, но я осталась недвижна, не отступая и не поощряя. Он принял это за знак.

— Ты могла бы стать моей наложницей, — выдохнул он, и его дыхание, горячее и тяжелое, коснулось моего лица. — Заложницей, но… важной, самой любимой. Представь: ты больше не будешь томиться здесь, в забвении. Ты будешь рядом со мной. В моих покоях, в моей постели. Все, что от тебя требуется — это ласка, доброе слово и помощь. Твои шпионы, твое знание сети торговых путей… все это пригодится мне в предстоящей войне. Помоги мне, Улан. Помоги, и я сделаю тебя счастливой и свободной.

От его слов, от этого абсурдного, чудовищного предложения, меня чуть не вырвало. Меня? Главу клана Шэнь? То, что он сейчас отвечает за клан — моя ошибка. Он говорит о счастье, стоя на костях моих друзей, попирая все, что у меня осталось. Он видел во мне не человека, а инструмент и украшение для своей новой власти.

Я медленно выдохнула, заставляя лицо оставаться невозмутимым. Гнев был плохим советчиком. Но холодный расчет совсем другим.

— Я… подумаю, — произнесла я, сделав свой голос тихим и задумчивым, будто его слова действительно нашли во мне отклик.

На его губах дрогнула победоносная улыбка. Он уже чувствовал себя победителем.

— Но знаешь, Мэнцзы, — продолжила я с беспокойной и, надеюсь, с искренней интонацией, — мне кажется, ты сам себя обманываешь. Ты строишь планы, будто твое положение прочно, как скала. Но разве то, что случилось сегодня, не доказало обратное?

Его улыбка сползла с лица.

— О чем ты? — буркнул он.

— Джан Айчжу держит тебя на коротком поводке, как верного пса. Ты полезен, пока за тобой стоит войско Фэнмин. Но, прости за прямоту, разве твоя полезность не становится уже сомнительной? Основные битвы выиграны, столица взята. Вы расправились с императором и его женой. Что ты можешь предложить вдовствующей императрице такого, чего не смог бы предложить, скажем… сам господин Мэнхао?

Я видела, как его зрачки сузились. Имя военачальника, его зятя, чья мощь превосходила его собственные ресурсы, явно задело мужчину за живое.

— У господина Мэнхао, как я слышала, полно дочерей и племянниц на выданье, — мягко, словно вдалбливая ему в голову шило, вещала я. — Молодых, свежих, с безупречной репутацией. Не проще ли будет Вдовствующей Императрице договориться напрямую с ним? Разве не захочет его скромный род породниться с сыном Неба? Можно выдать одну из них за Юнлуна, сделать ее какой-то младшей наложницей... а тебя, того, кто напоминает ей о нелицеприятных страницах переворота, тихо отодвинуть в сторону? Или даже устранить? Ведь мертвые псы не кусаются и не претендуют на власть? Джан Айчжу может стать только регентом, а на какую роль рассчитываешь ты? Дальше регентства