Дань для Альфы - Полина Белова Страница 7

Чаще всего, особенно в первое время, Поли и другие девушки выходили в сопровождении господина Кресса, старого охранника, который, скорее, служил как соглядатай, чем как их защитник. Он впоследствии подробно докладывал директрисе обо всем, что происходило на пути следования подопечных.

К концу четвертого года у Поли проявился талант к приготовлению еды и лекарственных зелий. Даже обычная каша у нее получалась вкуснятиной. Весь пансион, включая воспитателей, стал втайне радоваться, узнавая, что на кухне сейчас Полино дежурство. А местный лекарь все чаще приплачивал директрисе, чтобы та отправляла именно Поли поработать в его аптеке.

Летом Абели, Поли и Грейс работали на кухне главы города, когда он давал прием в честь дня рождения своей жены, а в самом начале осени, уже на пятом году обучения, девушки прислуживали у коменданта приграничной крепости на балу в честь присвоения ему какой-то награды.

Вот там, на том самом балу, и случилась у девочек большая беда с Грейс.

Она потеряла девственность! И не с кем-нибудь, а с сыном самого коменданта. И это было замечено несколькими гостями!

Слух о произошедшем быстро дошел до ушей директрисы и не только.

На тот момент Грейс по-настоящему было почти двадцать лет, и уже она ощущала себя перестарком. Девушек, не вышедших замуж до двадцатилетнего возраста, принято было считать старыми девами. Абсолютное большинство таких дальше проживали свою жизнь в монастырях или в компаньонках при престарелых дамах, проще говоря, в сиделках.

Грейс всерьез опасалась такой каверзы от своего корыстолюбивого опекуна. Она не раз говорила девочкам, что вряд ли он ищет ей мужа. Ведь тогда дяде придется давать ее супругу отчет о вверенном для его попечения наследстве девушки.

Определение своей подопечной в монастырь опекуну также не подходит. Обычно, это предполагает, при поступлении новой послушницы, перевод всего ее состояния в пользу обители. Настоятельница также сможет потребовать от дяди отчет по финансам, и он на это явно не пойдет.

Поэтому для будущего Грейс просматривался только вариант — по окончанию пансиона стать сиделкой при беспомощной старухе, в каком-нибудь забытом Богиней уголке страны.

Понимая все это, Грейс отчаянно пыталась сама найти себе мужа и устроить свою судьбу. Наверное, поэтому она пошла на такой безумный шаг, как потеря девственности до брака.

Она позволила подвыпившему парню поцеловать себя, потом, затащить в ближайшую спальню, а, возможно даже, Грейс сама его туда отвела и отдалась ему. Да еще, сделала так, что об этом узнали. Спальня, в которой все произошло, была отдана в распоряжение одного из гостей господина коменданта. Вот он со своей женой и обнаружил, возвратившись с бала, на огромной постели в его гостевых покоях бессовестную парочку.

Грейс наивно надеялась, что их сразу поженят, чтобы не допустить скандала. Но она сильно просчиталась.

Возможно, ее план вполне мог оказаться удачным с кем-нибудь попроще, но комендант — птица высокого полета. У его сына уже был подписан брачный договор с гораздо более выгодной невестой.

В приграничную крепость была немедленно вызвана директриса. Грейс забрали, грубо затолкав в шею в экипаж, ее увезли в пансион под охраной. Все еще пьяненького сонного парня под белы ручки бережно отвели в его покои. Гостю и его жене закрыли рот крупной суммой денег.

После инцидента перепуганные пансионерки, которые прислуживали на балу, шли домой пешком, в окружении мрачных, поднятых по тревоге, воспитательниц и господина Кресса.

Случай был вопиющий. Он ставил несмываемое клеймо на репутации всего заведения. Его последствия, и для воспитателей, и для воспитанниц, для всех, кого так или иначе касалась жизнь пансиона, могли оказаться ужасными.

Грейс не вернулась в спальню. Поли и Абели напрасно ожидали ее до самого рассвета.

— Что теперь будет? — тихо плакала Абели.

— Как она могла без любви? Она же его даже не знала! Они там впервые увиделись! Или это любовь с первого взгляда? Как ты думаешь, Абели? — терялась в догадках Поли.

Утром, во время завтрака в столовой, дежурная объявила немедленный общий сбор всех в большом зале.

Поли громко ахнула, едва вошла в самое большое в пансионате помещение, где уже собрались воспитанницы от первого до последнего года обучения и их воспитательницы.

На стене, напротив окон, раньше висела огромная картина — портрет правящего короля. Сейчас этот портрет сняли и вынесли, а на большом черном крюке, вделанном в стену, на котором он висел, теперь была подвешена бедная Грейс.

Она была совершенно обнажена, волосы острижены, как у первогодок, ноги касаются пола только носочками. Связанные вместе у запястий, руки девушки были сильно вытянуты над головой.

Поли с болью смотрела, как Грейс стоит лицом к стене, помогая себе сохранить равновесие на пальчиках, держась ладонями за крюк, на котором она подвешена за веревки у запястий.

Вышла директриса, мрачная, как туча. В руках у нее была длинная гибкая розга. Она грозно приказала всем опуститься на колени. Едва присутствующие выполнили это указание, директриса начала свою обвинительную речь.

— Наша воспитанница совершила преступление! Заслуживающее того, чтобы забить ее до смерти! Она осрамила себя, наш пансион, каждую из Вас, здесь присутствующих! Грейс блудила в доме самого коменданта, уважаемого человека, находящегося в почете у самого короля!

Женщина сделала паузу, чтобы присутствующие осознали всю глубину падения пансионерки. Стоящие на коленях девочки молчали, опустив головы.

— И сейчас эта недостойная понесет наказание за свои деяния. Сто ударов розгой! Наказание, по двадцать ударов, также понесут все те, кто был в этот день в доме у господина коменданта и допустил чтобы такое непотребство произошло, — продолжила директриса.

Несколько девочек, которые вчера были на работе у господина коменданта, заплакали.

— Никто не возьмет за себя блудницу и опороченную. Грейс сделала себя отверженной. В жены берут только девиц! — снова заговорила главная наставница — Эта девушка без принуждения согрешила с мужчиной! Если богиня явит Грейс милость и прощение, она не перенесет сегодня наказание в сто ударов и умрет. Конечно, наша Богиня осуждает всякий блуд! Однако … не нам судить ее милость, которая превозносится над человеческим судом. После наказания, если Грейс выживет и будет раскаиваться, она получит право начать новую жизнь.

С этими словами женщина нанесла первый удар.

Вскоре на теле Грейс выступили первые капли крови. Она отчаянно кричала, плакала и умоляла о милости. Поли вздрагивала от свиста розги и сжималась от каждого вскрика Грейс.

Вдруг с улицы послышался странный грохот. Шум был настолько сильным и необычным, что директриса оторвалась от наказания на пятидесятом ударе и послала девчонку