Злодейка желает возвышения - Аника Град Страница 7

Я скользила по конькам крыш, словно призрак. Мое тело сливалось с сумраком, и я ступала бесшумно. Вот и павильон канцлера Вэнь Цзиня. Из-под резного карниза узкого окна пробивалась желтоватая полоска света. Он не спал.

Подобравшись, я замерла и прислушалась. Ни звука. Значит, разговор ведется за закрытыми дверями. Высчитав в уме, где может находиться его кабинет, ведь все строения строились почти по одним и тем же чертежам, я осторожно начала сдвигать одну за другой тяжелые керамические плитки черепицы. Работа требовала терпения и аккуратности, и еще бесшумности. Наконец, между деревянными балками образовался зазор.

Я приникла к нему, вглядываясь в освещенную комнату внизу. Я не ошиблась.

Канцлер Вэнь Цзинь застыл за низким столиком из красного дерева, его лицо было непроницаемо. А напротив него, скрестив ноги на циновке, сидел тот самый Цзянь Цзе — тонкий, с хитрыми глазами-щелочками и длинными, костлявыми пальцами.

Их голоса доносились приглушенно, но я уловила обрывки фраз: "…звезды не лгут… тень сгущается… энергия нарушает гармонию…"

Слова, долетавшие до меня сквозь щель в черепице, впивались в сознание с такой силой, что я едва не потеряла равновесие. Они планировали не просто убийство. Они готовили ритуальное низвержение и становление новой власти.

— Мальчик слаб, его постигнет болезнь, посланная небесами за грехи предков, — Цзянь Цзе перестал притворяться и выпрямился.

Его голос больше не звучал потусторонним и глухим, он убрал мистический лоск и выражался деловито.

— Что это значит? — уточнил Вэнь Цзинь.

— В день коронации молодого императора опоят зельем, — устало произнес шаман, потерев переносицу. — Он будет слаб, начнет бесчинствовать, чем покажет свою неспособность править. Вдовствующая императрица станет при нем вечным регентом. — Он стал перечислять свойство зелья.

Лучше бы я не слушала, потому что захотелось избавиться от местного колдуна сразу же. Чего мне стоит? Впрочем, я начала догадываться, что он шарлатан. Хороший лекарь, сведущ в травах, сведущ в астрологии, но он не культиватор. Он не почувствовал меня, мое присутствие, и это показатель.

— Это хорошо, — наклонился вперед канцлер. — А вы, господин Цзянь, уверены в своей силе над госпожой Джан? Она будет делать все то, о чем вы говорите?

Боги, я почти не удивилась. Интриганка Джан Айчжу, покрывшаяся мхом, не уразумела, что и ее саму захотят сместить или манипулировать ею. Ах, мне надоело изумляться ее глупости, сама побывала на ее месте.

— Вдовствующая императрица мне доверяет. Она будет делать все, что я скажу. Юнлун лишится трона во время коронации, его бабушка станет регентом, а потом вы соберете вокруг себя верных чиновников и сместите ее. Не переживайте, план идеален.

Сердце заколотилось в груди, сжимаясь ледяным комом. Так вот что они задумали. Гнев, горячий и ясный, выжег остатки страха. Я не могла этого допустить. Ни за что. Мне было плевать, что там задумал Вэнь Цзинь, он может соперничать с Джан Айчжу, пока оба не попрощаются с жизнью. Но я не позволю испортить репутацию императора.

Осторожно отползла от зловещего просвета и бесшумно скользнула по крыше обратно, в свои покои, в свою золоченую клетку. Каждый шаг отдавался в висках четким, неумолимым ритмом. Из-за траура по Юншэну праздник коронации отложили на год. У меня есть только год, чтобы исправить ситуацию.

Вернувшись в свои покои, я долго стояла, размышляя об услышанном.

Мысли метались, натыкаясь на стены жестокой реальности. Чтобы спасти Юнлуна, мне нужно было бежать. Сидеть здесь и плести интриги было самоубийственно. Никакие письма и обращения не помогут. Дворец надо брать силой. Нужно действовать извне, потому что сроки сжатые. Нужна армия. Нужен Яо Вэймин.

Но и думы о том, чтобы оставить мальчика одного, в пасти этой старой тигрицы и ее прихвостней, заставляли меня содрогнуться. Я разрывалась на части.

Взять Юнулуна с собой? Это было бы чистейшим безумием. Бегство пленницы — одно, а похищение императора — совсем другое. Я поведу его на войну? В лишения, в опасности, под стрелы и мечи? Это было бы сродни убийству.

Сознание отпускало меня медленно, будто нехотя. Тело, изможденное ночным походом по крышам и леденящим дознанием, наконец, поддалось забытью. Я рухнула на жесткое ложе, и чернота накрыла меня с головой, не дав даже пространства для кошмаров.

Но покой был недолог. Утренний свет еще только пробивался сквозь туман, а мой сон, чуткий и тревожный, прервал знакомый шорох у двери. Я мгновенно пришла в себя, сердце застучало тревожной дробью. В щель проскользнула тень — Цзян Бо. Его лицо было еще бледнее обычного, а в глазах читалась спешка и осторожность.

Он не дождался ответа, но принялся помогать. Полагаю, это не просто так. Кто-то из чиновников довлел и над ним. Кто именно стало известно через минуту.

— Госпожа, — выдохнул он, прижимая к груди маленький, туго свернутый свиток. — Это от господина Лин Вэя. Служанки, что приставлены у ваших дверей, болтливы, как сороки, пришлось ждать, пока они отвлекутся на поднос со снедью.

— Я тебя не ждала, — нахмурилась я.

— Я понимаю, простите, — повинился евнух.

Я взяла свиток дрожащими пальцами. Шелк был тонким, письмо сжатым, без лишних церемоний. Глаза скользили по иероглифам, выхватывая суть: "Генерал Яо. Покинул место ссылки. Собрал верных воинов. Стоит лагерем в своем поместье".

Не сказать, что мне не было это известно, но я все равно поражалась. Я знала, что господин Яо силен, что за ним пойдут, но чтобы за такие сроки…

Внутри что-то болезненно сжалось и тут же вспыхнуло холодным восторгом. Молодец. Вот он, настоящий Яо Вэймин, не сломленный, не уничтоженный.

Горькая усмешка сорвалась с моих губ.

Чиновники, должно быть, шепчутся, вспоминая, что именно я, по слухам, "разоблачила" его происхождение, но мы-то вернулись в столицу вместе, плечом к плечу. Они видят в этом знак того, что я все еще связана с ним, что близка. Если бы они только знали степень его ненависти ко мне. Но я не стану их разуверять. Пусть их надежда станет моим оружием.

Я подняла взгляд на Цзян Бо, который терпеливо ждал, опустив глаза.

— Цзян Бо. Ты можешь связаться с Чен Юфэем? — спросила я тихо, — И… выполнишь ли все то, о чем я попрошу?

Евнух встретил мой взгляд, и в его обычно бесстрастных глазах вспыхнула решимость.

— Ради Его Величества