Уолтер Блок - Овцы в волчьих шкурах: в защиту порицаемых Страница 38

Получается, что несогласный — прототип «отсталого», бедного индивида, который по всем стандартам является плохим менеджером. Он становится первым кандидатом на применение государственной схемы, цель которой — ускорить рыночный процесс, в ходе которого хорошие распорядители получают больше собственности, а плохие свою теряют. Но это, как мы видим, схема, обреченная на неудачу.

Вторым практическим аргументом в защиту частной собственности можно назвать праксеологический аргумент. Этот подход концентрируется на вопросе о том, кто оценивает транзакции. В соответствии с ним единственной научной оценкой добровольной сделки является такая, при которой все стороны в ней ex ante (лат. — заранее.) выигрывают. То есть в момент сделки обе стороны соглашаются с тем, что они получат больше, чем отдадут. Стороны не заключат сделку добровольно, если на момент заключения каждая сторона не будет оценивать то, что она получит в ходе сделки, дороже, чем то, что должна будет отдать. Таким образом, ошибка при заключении сделки не будет сделана в смысле ех ante. Однако ее можно совершить expost — после того, как сделка произведена, оценки могут измениться. Тем не менее в большинстве случаев сделки отражают желания обеих сторон.Как это связано с положением несогласного брюзги, которого обвиняют в препятствовании прогрессу и создании помех естественному переходу собственности от менее способных к более способным? С точки зрения праксеолога, ответом на вопрос: «Не следует ли заставить его продать свою собственность тем, кто сможет управлять ею более продуктивно?» — будет однозначное «нет». С точки зрения науки можно применить единственную оценку — оценку добровольной сделки. Добровольная сделка с точки зрения ex ante — хороша.

Если брюзга отказывается ее заключать, отрицательная оценка невозможна. Можно сказать лишь то, что он оценивает свою собственность дороже, чем застройщик способен или хочет платить. Поскольку сопоставления полезности или благосостояния у разных людей не имеют под собой научной основы (отсутствуют единицы измерения, не говоря уже о сопоставлении этих показателей у разных людей), отсутствует и законное основание утверждать, что отказ брюзги продавать свою собственность вреден или создает проблемы.

Действительно, выбор брюзги мешает достижению целей застройщика. Но и намерения застройщика в той же степени мешают достижению целей брюзги. Очевидно, что у брюзги нет никаких обязательств отказываться от своих желаний для того, чтобы удовлетворять желания других.

В то же время брюзга обычно служит объектом неоправданного осуждения и критики, продолжая действовать смело и последовательно в условиях колоссального социального давления. Это должно прекратиться.

20. Лендлорд из трущобы

Для многих владелец трущобы (он же лендлорд из гетто и выколачиватель арендной платы) является доказательством того, что человек может приобрести сатанинский образ при жизни. Адресат злобных проклятии, подушечка для булавок у тех, кто склонен к религии вуду, человек, считающийся эксплуататором угнетенных, сегодня владелец домов и квартир, сдающихся в аренду, в трущобах — одна из самых ненавидимых фигур.

Его обвиняют во всех грехах: он взимает необоснованно высокую арендную плату; держит свои дома без Ремонта; стены квартир в этих домах покрашены дешевой краской, содержащей свинец, который отравляет младенцев; он позволяет наркоманам, насильникам и пьяницам изводить жильцов. Отваливающаяся штукатурка, переполненные мусорные баки, вездесущие тараканы, протекающие трубы, провалы в крыше и пожары — все это неотъемлемые части владений лендлорда из трущоб, в которых процветают только крысы.

Обвинения эти многочисленны, но ложны. Владелец домов в гетто мало отличается от других поставщиков дешевых товаров. В действительности он ничем не отличается от любого поставщика любого товара. Все они взимают максимально возможную цену.

Прежде всего рассмотрим поставщиков дешевых, низкокачественных и подержанных товаров как класс. Из всего, что можно сказать об их продукции, выделяется одно, — они произведены по дешевке, низкого качества или были в употреблении.

Однако рациональный человек не станет ожидать высокого качества, тонкой работы или новых превосходных товаров по распродажной цене. Он не будет злиться и чувствовать себя обманутым, если товар по такой цене имеет соответственное качество. От маргарина мы ожидаем другого, нежели от масла. От подержанной машины нам нужно меньше, чем от новой. Тем не менее, когда дело доходит до жилья, особенно в городских условиях, люди ожидают и даже требуют качественного жилья по бросовым ценам.

Как же быть с утверждением, что лендлорд из трущоб берет слишком много за ветхие дома? Оно ошибочно. Любой пытается получить самую высокую цену за то, что он производит, и платить самую низкую — за то, что он покупает. Так поступают арендодатели, рабочие, члены групп меньшинств, социалисты, няни и фермеры. Даже вдовы и пенсионеры, которые сберегают деньги на крайний случай, пытаются получить самый высокий процент для своих сбережений.

Следуя аргументации, по которой арендодатели в трущобах достойны презрения, всех этих людей также необходимо осудить, поскольку они «эксплуатируют» тех, кому продают или сдают в пользование свои услуги и капитал, точно так же пытаясь получить максимально возможную отдачу.

Однако они, конечно, не заслуживают презрения. А если и заслуживают, то, во всяком случае, не по причине своего желания получить максимально возможный доход от своих товаров и услуг. Не заслуживают презрения и лендлорды из трущоб. Арендодателя в трущобах, сдающего свои разваливающиеся дома, выделяют по причине, составляющей практически основную часть человеческой натуры, — из-за желания осуществлять торговлю или обмен, добиваясь самой выгодной сделки.

Критики трущобных лендлордов не могут отличить всеобщее желание взимать высокие цены от возможности делать это, которая есть не у всех. Трущобные лендлорды отличаются не потому, что они хотят взимать высокие цены, а потому, что они могут это делать. Значит, главным в этой проблеме является вопрос, почему они могут. Это вопрос, на который критики не обращают никакого внимания.