Александр Тамоников - Красная кнопка Страница 26

— Что ж, ты прав. Выводить отряды на открытое пространство, когда невозможно быстро вернуть их на базы или подвести непосредственно к Эль-Рувану, для боевиков смерти подобно, в прямом смысле. И Курмани смирится с потерей одной банды. Смирится ли с тем, что блокада будет прорвана, его начальство в ИГИЛ? Вряд ли, но, учитывая его высокие связи в руководстве этого «государства»… Хотя какой смысл обсуждать, что предпримут в ИГИЛ по отношению к Азизу Курмани?

— Это точно.

— Ты погоди, Сергей, меня Москва вызывает. Я доложу о вашей работе и запрошу порядок дальнейших действий, потом свяжусь с тобой. А пока находитесь на объекте, обеспечив, как и положено, круговую оборону. И до конца разберись с минированием пещеры. Но ничего не предпринимать до сеанса связи.

— Понял. На связи!

— Давай! Передай всем благодарность, а разведгруппа будет представлена к правительственным наградам.

— Это справедливо, отбой! — ответил Жилин.

— Кому пленных передал? — спросил он у Смирнова, когда тот вернулся.

— Строгину, он по-прежнему на позиции.

— Одного его достаточно? Боевики — народ коварный.

— Я бы к нему Гурьева послал. Санинструктор только по должности вроде как фигура не боевая, а влепит в репу, мало не покажется.

Командир отряда по связи вызвал прапорщика Гурьева, приказал отойти к гряде и совместно с авианаводчиком охранять пленных.

— Чего ждем? — спросил Смирнов.

— У моря погоды.

— Это было бы хорошо, только здесь нет моря. Да и черт с ним! Не люблю я море, жару, гальку. Мне по душе русский осенний дождь, что колышет ветви березы, и температура в пределах пятнадцати градусов.

— Будет тебе и дождь, будут и березы, и прохлада в пятнадцать градусов. На пенсии. При условии, конечно, если доживешь до нее.

— Вот и я о том же. Как в песне? Война — самое лучшее средство от старения.

— Не слышал такую.

— Да я тоже мельком. Там, может, и другие слова, но смысл этот. Так чего ждем, командир, если серьезно? Пора бы подорвать здесь все к чертовой матери и свалить на базу в Хмеймим, а потом домой, в Россию-матушку.

— Ага! Помечтай. И по-моему, мы уже говорили на эту тему.

— О чем мы только не говорили.

— Я связывался с Северцовым, ты, Соболь и Строгин будете представлены к правительственным наградам.

— Вот спасибо. Нет бы выписать премию. Я согласен на десятую часть того, что в месяц получает член правления нашей известной сырьевой компании. Но и медаль тоже хорошо.

— За ПЗРУ и ЗСУ как минимум — орден Мужества.

— Значит, стану полным кавалером ордена Мужества. На Героев мы, видимо, пока не тянем.

— Получишь и Звезду, если будешь хорошо себя вести.

— Какая Звезда, когда капитана до сих пор не присваивают, — отмахнулся Смирнов.

— Присвоят. А ждем мы, Боря, уточнения задачи.

— Так вы же базарили с командиром отряда, он что, не определил порядок возвращения на базу?

— Ты, Боря, слова-то подбирай, мы не на рынке, чтобы базарить. Северцова вызвала Москва. А в Управлении могут поставить любую задачу.

— В Управлении, да, там на это не скупятся. Не удивлюсь, если группе прикажут своими силами перекрыть всю границу между Сирией и Турцией. И не важно, что это сто километров, а нас десять человек.

— Нечего гадать. Смотри, вон твой Соболь идет.

— Соболь — молодчик, двух «духов» как с куста срезал! И работал на опережение, находясь под прицелом боевика.

— Обрадуй его.

— Чем, очередным орденом? Так у него их не меньше, чем у всех наших парней.

— Ну тогда скажи, что после работы, по возвращении на базу, разрешу хорошенько отметить успешное выполнение задания.

— Какого? Уже выполненного или того, что нарисует Управление?

— И того, и, если последует приказ, то и другого.

— Соболь все равно будет рад. Но тогда с вас, товарищ майор, слово офицера, что организуете нам выезд в поселок.

— При условии, что потом он не будет выглядеть как после бомбардировки всеми имеющимися в Хмеймиме бомбардировщиками.

— Да что вы, мы же очень вежливые и добрые люди.

— Тогда — слово!

— Вот это разговор!

— Сейчас же не расслабляться. Находиться у ЗСУ.

— Есть!

Глава седьмая

Вызов полковника Северцова прошел через полчаса.

— Товарищ майор, вас вызывает командир отряда! — окликнул Жилина связист Сторский.

Майор подошел, принял трубку:

— Жилин!

— Значит, так, Сергей, Москва поблагодарила за успешно проведенную операцию, одобрила и план прорыва. Но… осуществлять его будет взвод спецназа сирийской роты особого назначения. Сейчас она подошла в Хмеймим. Первый взвод будет переброшен к вам в ближайшее время. Командир взвода — капитан Мухтар Армани. У него тридцать человек бойцов и заместитель, всего во взводе тридцать два бойца, прошедших трехмесячные курсы у нас на базе в Подмосковье, так что это подготовленные парни. Сирийский спецназ бросят к роще, туда, где десантировались вы и где стоят ваши «вертушки». Переброска будет осуществляться двумя «Ми-8» под прикрытием двух «Ми-24». После высадки сирийцев эти вертолеты уйдут обратно в Хмеймим. У рощи для приема еще двух «восьмерок» места хватит?

— Да хоть эскадрильи, но что сможет сделать сирийский, даже очень подготовленный спецназ без техники?

— А техника — конкретно три БМ-2 уже идут к вам в район.

— Откуда?

— Это не твоя забота. Сирийцы подсуетились, смогли перебросить с десяток БМП от Алеппо. Как? Это их дела. Но смогли. К вам, повторяю, выйдут три боевые машины. Два других взвода на вертолетах «Ми-8» сирийских ВС, под прикрытием наших штурмовиков, высадятся в районе селения Гуран. Если смотреть по карте, это в тридцати с небольшим километрах от села Зарбин, где дислоцируется отряд Давуда Насима.

— С этим ясно, непонятно одно, что делать с захваченными средствами ПВО и, собственно, группе? Нам идти на базу?

— Нет, вы остаетесь.

— Тогда, извините, Александр Сергеевич, я ни хрена не понял, что задумали штабисты в Москве.

— Объясняю, — вздохнул Северцов. — Взвод сирийского спецназа сегодня же атакует позиции остатков отряда Радани. Капитан Армани задачу знает, знает и как решить ее. Уничтожив силы южного направления блокады Эль-Рувана, взвод сирийцев пройдет в поселок. Вы, я имею в виду группу, проследуете следом.

— На чем?

— Ты говорил, пикап игиловцев исправен? И в «Шилке» разместятся четыре человека.

— Значит, на трофейной технике?

— Именно.

— Мы пойдем в Эль-Руван?

— Да.

— Зачем, позвольте узнать? На усиление вместе с сирийским спецназом отряда местного ополчения?

— Это, Сережа, был бы идеальный вариант, но ты сам знаешь, нам такого подарка Управление спецмероприятий не предоставит. Москва требует ликвидации господина Азиза Курмани, предпочтительно с заместителем Ваилем Макбуром.

— Не хотите ли вы сказать, что группе ставится задача на работу в Баде?

— Именно это я и хотел сказать.

— Но там же сосредоточены основные силы бандформирования! — не сдержался Жилин. — Да, их сильно потрепали бойцы ополчения, но думаю, даже уверен, что Курмани получит пополнение в личном составе, возможно, и в технике. С учетом потери южного направления «духам» просто необходимо усиливать остальные три.

— Ты забываешь о двух взводах роты особого назначения ВС Сирии.

— Так они что, тоже пойдут в Баду?

— Конкретный план операции «Прорыв» будет согласован позже. Сейчас твоя задача — вместе со взводом капитана Армани войти в Эль-Руван. Как только окажетесь там, получишь задачу на дальнейшие действия.

— Неплохо. Этого даже я не ожидал.

— Не только ты.

— Но Управление разработало план операции? Или нам вновь предстоит работать по обстановке, на свой страх и риск?

— План есть, его нам передадут, но, Сережа, не тебе объяснять, что это всего лишь бумага, отражающая намерения руководства Управления. И действовать придется, как всегда, по обстановке. Откуда штабистам знать, какая сложится обстановка в Баде на момент операции?

— Тогда на какой черт сдался нам их план? Сами как-нибудь разберемся.

— А за что штабистам деньги платят? А если серьезно, то офицеры в оперативном отделе Управления опытные, боевые. Тонкости местной обстановки знать не могут, но в общем план понятен, хотя надо сориентироваться и понять, как работать.

— По обстановке.

— А ты немедленно свяжись с командиром «Ми-8» майором Макаровым, передай приказ разметить место посадки еще для двух «вертушек».

— Что, тридцать два человека не могли бросить одной машиной?

— У тебя «Ми-24» с полным боекомплектом?

— Нет, практически пустой.

— Так вот «вертушка» доставит и НАРы, и ПТУРы, и боезапас для пулеметных установок. А также топливо. Теперь понятно, почему к вам высылаются два вертолета?