Пиранья. Компиляция (СИ) - Бушков Александр Александрович Страница 6

– Ну, ничего себе, – грустно сказал Мазур. – А я свой оставил в Ленинграде, вместе с пожитками…

– Я свой вообще потерял, – грустно признался Волчонок. – Остался, правда, знак ЦК ВЛКСМ «За воинскую доблесть», но он, как у Кири, на базе, да здесь его все равно надеть нельзя было бы – кто позволит так светиться… Хорош мирный океанолог со значком «За воинскую доблесть»…

– Вот вечно я за вас отдувайся… – покрутил головой Лаврик. – Ладно, у меня чисто случайно с собой оказалась… горсточка. Спецфонд для проведения агитационной работы среди местного населения, – поторопился он добавить с ханжеским видом. – В общем, на всех хватит.

Мазуру это известие показалось крайне интересным, он раза два видел в городе, на лотках у торговцев сувенирами, и пионерские значки, и комсомольские. Однако свои догадки, даже окажись они правдой, следовало держать при себе: Лаврик, в общем, был свой мужик, неплохой, не то что Панкратов… Пусть себе фарцует помаленьку, может, ему это в контрразведывательных целях потребно. Самому бы что-нибудь толкнуть, на жалкие суточные Ирину только в кино и сводишь, но ничего не догадался прихватить, а ведь советовали бывалые, неоднократно загранку посетившие. У самого-то опыта – один Вьетнам, братская державочка, где фарцовка символикой особенно не поощряется…

Ребята ушли, а он задержался на палубе, за спиной у седого маэстро, клавшего на цветной портрет Панкратова последние, вовсе уж микроскопические мазочки, должно быть, весьма необходимые. Сам Панкратов уже убрался, и Мазур оказался с художником тет-а-тет.

Идея пришла неожиданно и после короткого размышления показалась гениальной. Похихикивая мысленно, Мазур деликатно кашлянул, чтобы обратить на себя внимание, как и подобает воспитанному человеку. Потом осведомился:

– Виктор Эрастович, а что вы потом с рисунком сделаете?

– Подарю товарищу Панкратову, он просил, – охотно откликнулся маэстро. – Когда вернемся в Ленинград, устрою выставку, это заранее было обговорено, ну, а потом кое-что раздам, так сказать, натурщикам… – Он уставился на Мазура хитрым птичьим глазом. – А не хотите ли вы, милейший, у меня выпросить рисунок некоей молодой особы?

«Господи, и этот в курсе», – мысленно охнул Мазур, опасаясь, что покраснел. И произнес как можно равнодушнее:

– Я об этом не думал, но мысль неплоха… В самом деле. А я вам красивую раковину раздобуду, идет?

– Согласен. Благо молодая особа судьбу рисунка не оговаривала…

– Но дело, собственно, не в этом, – сказал Мазур. – Я вот подумал, глядя на портрет нашего героического товарища Панкратова… Знаете, он по скромности натуры постеснялся вам сказать, не хотел утруждать излишне…

– А в чем дело? – заинтересовался маэстро.

– Понимаете ли, Виктор Эрастович, – задушевно сказал Мазур, – есть у моряков среди прочих и такая устоявшаяся традиция: они чертовски любят, чтобы их портреты были украшены, ну, скажем, сигнальными флагами… Вот здесь, к примеру, – он осторожно провел пальцем над портретом, – совсем неплохо смотрелся бы флагшток с полудюжиной флагов…

– Думаете?

– Уверен. Сам Панкратов ни за что не попросит, он деликатный, но могу вас заверить, ему очень понравится…

Седой смущенно признался:

– Знаете, Кирилл, я ведь совершенно не разбираюсь в этих ваших сигнальных флагах…

– Большое дело! – фыркнул Мазур. – Хотите, подскажу в минуту?

– Обяжете, голубчик…

– Значит, так, – воспрянул душой Мазур, видя, что розыгрыш прекрасно удастся. – Можно карандашик и этот вот листок? Это, как легко догадаться, Панкратов. Вот так, косо, идет у него за спиной флагшток. Шесть флагов, смотрите и запоминайте. Сначала – прямоугольный, красный с желтым крестом… вот так, у меня коряво получается, но вы улавливаете, а? Отлично. Теперь – снова прямоугольник, желто-синий, нет, полосы вертикальные, третий – треугольный, желто-красный, здесь цвета – по горизонтали, потом… Самый последний чуть посложнее остальных… Улавливаете?

– Большое дело! – беззлобно передразнил его маэстро. – Мы это сделаем не откладывая, в минуту…

Стоя у него за левым плечом, Мазур испытал нешуточное удовольствие, глядя, как в соседстве с красивой проседью товарища Панкратова возникают шесть сигнальных флагов. Все они были буквенные, сиречь обозначали ту или иную букву алфавита и согласно «Военно-морскому своду сигналов СССР» именовались следующим образом: «Яко», «Покой», «Иже», «Земля», «Добро», «Аз». Любому понимающему человеку достаточно беглого взгляда – и товарищ Панкратов опозорен навсегда. Подобные истории незамедлительно попадают в морской фольклор и надолго в него впечатываются, особо удачные шутки и розыгрыши поминают долгие года, они перепархивают с флота на флот, от Балтики до Курил, обрастая смачными подробностями, сочиненными уже самими рассказчиками…

Главное, виновник небезобидной шутки так и останется безнаказанным. Панкратов, моряк исключительно по названию и форме, в сигнальных флагах не разбирается совершенно, как и в большинстве других морских реалий. Много воды утечет, прежде чем этот портрет окажется у него на стенке, да и потом еще не скоро отыщется кто-то, умеющий читать флаги, – общается Панкратов, надо полагать, с такими же береговыми крысами. Но рано или поздно кто-то понимающий определит, что к чему, вот только Мазур к тому времени окажется вне пределов панкратовской мстительности, это уж точно. Хорошая месть, право, есть в ней что-то от коварной изощренности Востока… Мазур был доволен собой.

На всякий случай следовало покинуть место преступления. Он перешел на шлюпочную палубу, встал у металлического планшира и, бездумно улыбаясь, смотрел на море, искрившееся мириадами солнечных зайчиков. «Сириус» уже шел к далекому острову Баэ, еще в незапамятные времена прозванному Райским.

Как не впервые уже, старший лейтенант Кирилл Мазур испытал приятно возбуждавшее чувство причастности к государственным тайнам. Мало кто из адмиралов был в эту тайну посвящен, а вот старший лейтенант Мазур знал все или почти все, потому что оказался среди тех, без кого в данный момент не обойтись…

Двести с лишним лет назад, в семьсот семьдесят четвертом, британский военный фрегат «Агамемнон», следуя из Индии в метрополию, был застигнут штормом где-то в здешних местах, близ Ахатинских островов (к тому времени уже лет тридцать как отобранных англичанами у оплошавших французов), и, таково уж было его невезение, пошел ко дну едва ли не со всем экипажем. Шлюпки с оставшимися в живых то ли разбило на безлюдных атоллах, коих в этих местах и сейчас множество, то ли потопило тем же ураганом. Как бы там ни было, никто не спасся.

История, в общем, банальная для любого океана, но в том-то все и дело, что «Агамемнон» вез из Индии захваченные там огромадные ценности, заключавшиеся главным образом в золоте и драгоценных камнях. И то, и другое, как известно, может без всякого для себя ущерба пролежать на морском дне хоть тысячу лет, нимало не утратив ценности, наоборот, лишь увеличив таковую. А стоила вся эта музыка, как выразился Дракон вслед за Остапом Бендером, миллиончиков тридцать долларов. По нынешним ценам.

Конечно, далее начинались многозначительные неясности и умолчания. Мазуру, понятное дело, вовсе не полагалось знать иных подробностей. Как вышло, что сведения о приблизительном месте катастрофы и грузе попали не к потомкам адмирала Нельсона, а в Главный штаб советского военно-морского флота, как вышло, что сами англичане оказались не у дел, Мазур представления не имел, а спрашивать, конечно же, не полагалось. Впрочем, по большому счету, эти подробности и несущественны. Главное, как было им сказано на инструктаже, ценности до сих пор покоятся где-то на дне, вероятнее всего, в международных водах, а потому любой, кто постарается их потихоньку извлечь, отнюдь не со всех точек зрения может считаться злостно преступившим международное право. Победителей не судят, в конце-то концов, – особенно если победитель проявит похвальную скромность и не станет кричать о своих достижениях на всех углах… И вообще, чем меньше вопросов, товарищи офицеры, тем лучше. Не дети малые, не на портовом буксире службу несете, малость повидали зарубежный мир, кое-что позвякивает на груди, так что высоким доверием облечены не зря. Через левое плечо кругом, отбыть к месту дислокации. Соответствующие подписки взяты давно, но дополнительная не помешает, так что навестите предварительно пятый кабинетик…