Марина Крамер - Жить на свете стоит Страница 33

– Хорошо. Но если ты еще раз позволишь себе усомниться, я встану и уйду, даже если для этого придется огреть тебя по голове чем-нибудь тяжелым, – предупредила Ника, возвращаясь в кресло.

Максим подвинул второе так, что оказался колени в колени с Никой, взял ее за руку и спросил:

– Я так понимаю, что твоим именем воспользовались?

– Да. И я знаю кто, но сейчас речь не об этом. Речь о том, кто поставляет такую информацию. Ты ведь понимаешь, что это по силам только очень близкому тебе человеку. Такие сведения не разглашаются первому встречному, и если это правда, то у тебя серьезные проблемы. И они возникнут в понедельник, когда выйдет эта статья.

Лицо Максима вдруг пошло пятнами, он сильно сжал Никину руку и заговорил, едва сдерживая злость:

– То есть ты думаешь, что я даю взятки чиновникам мэрии? Что я вторгаюсь в историческую зону, чтобы превратить ее в большую стройплощадку? Ты так обо мне думаешь?

– Прости, но что я должна думать? Я видела не только эту статью, я видела кое-какие документы…

– И что, там написано, что я даю взятки? Там копии чеков? Что там, скажи?

– Там номера счетов, на которые переводились эти суммы. Как ты понимаешь, журналисту со связями ничего не стоит раскопать и фамилии тех, кому они принадлежат, – ответила Ника, морщась от боли в сжатой Максимом руке. – Например, владелицей одного из них является жена человека, отвечающего за охрану исторических зданий. Достаточно или ты хочешь фамилию?

Гавриленко растерянно хлопал глазами, и было похоже, что информация здорово выбила его из колеи.

– Ты что… ничего не знал?! – выдохнула Ника, понимая, что нанесла ему серьезную обиду и обвинила в том, о чем он даже не подозревал.

– Это уже неважно, – процедил Максим. – Сделай мне одолжение… у тебя есть место, где ты сможешь пока пожить, чтобы никто не смог найти тебя?

– Я сегодня ночевала у Артема.

Это сообщение тоже не добавило Гавриленко оптимизма, и Ника, поняв, что сейчас он взорвется, ласково погладила его по щеке:

– Поверь, между нами уже никогда ничего не будет. Все прошло. Я не хочу, чтобы ты думал, будто я и Артем… но вчера я не могла остаться дома одна, ко мне кто-то ломился ночью, вырубив свет, я еле до утра дотянула, и только Артем…

– Но ведь ты могла позвонить мне! Я бы вернулся!

– Максим… мы вчера не очень хорошо расстались…

– Ника, дело не в том, как мы расстались, дело в том, что ты предпочла помощь Артема моей.

– Не сердись… ты ведь видишь: я сижу в твоем кабинете, я пришла к тебе сама, потому что мне страшно за тебя, я беспокоюсь. Рядом с тобой находится человек, способный причинить тебе большие неприятности, а меня выставляют причастной к этому. И ты мне, кажется, тоже не веришь…

Ника опустила голову и закусила губу, чтобы не заплакать. Ей было обидно, что Максим сразу поверил в ее виновность.

– Ты напрасно так говоришь. Я понимаю, что вряд ли ты пришла бы ко мне, если бы на самом деле была автором этих статей. Ты не производишь впечатления самоубийцы. – Гавриленко погладил кончики загипсованных пальцев, прижал их к губам. – Может, ты все-таки поживешь у меня?

Она отрицательно покачала головой. Соблазн, конечно, был, но Ника понимала, что должна быть сейчас рядом с Артемом и иметь возможность отслеживать то, что он пишет. Пусть даже это выглядит некрасиво.

– Хорошо, я не буду давить, – сдался Гавриленко, – но пообещай, что не станешь пытаться что-то выяснить, хорошо? Это может быть опасно, Ника. Даже информация способна убить. Особенно того, кто ею располагает. И мне не хотелось бы… ты понимаешь? – Он внимательно посмотрел ей в глаза, и Ника кивнула. – Будь добра, хотя бы пиши мне эсэмэски, как у тебя дела, хорошо? Мне так будет спокойнее.

– Не волнуйся, я уже большая девочка. И себя береги, ладно? – Это вырвалось у нее непроизвольно, и Ника смутилась, но потом увидела, с какой благодарностью смотрит на нее Максим, и расслабилась.

– Я буду себя беречь, – улыбнулся он, – а сегодня приглашаю тебя на ужин. Сможешь?

– Да. Артем с дочерью уехали за город на все выходные. Так что я в твоем распоряжении. Но сегодня, уж прости, мы пойдем в мое любимое место.

– Ничего не имею против. Заеду за тобой в семь, скажи адрес.

Ника написала адрес на листке ежедневника, поцеловала Максима в щеку и отправилась домой.

Вечер они скоротали в любимом Никином ресторане тайской кухни. Ей удалось упросить менеджера зарезервировать для них уютный диван возле большого аквариума, и они с Максимом удобно расположились там, развалившись на подушках.

– А здесь неплохо, – рассматривая интерьер, сказал Максим, – и готовят вкусно. Не знал, что ты любишь тайскую кухню.

– Люблю. Здесь отличные супы и лапша. А еще пастила почти домашняя. – Ника закатила глаза, изображая неземное удовольствие.

– Если ты рекомендуешь, я попробую. Скажи… ты не жалеешь о том, что произошло между нами? – вдруг спросил Максим, и Ника, твердо глядя ему в глаза, проговорила:

– Нет. Я не жалею, я рада тому, что произошло. Мне было хорошо с тобой.

– И мне. Может?..

– Запросто. Но сперва ты закажешь пастилу, – улыбнулась Ника, чувствуя, что не солгала и на самом деле ей так хорошо с этим человеком, что она согласна на все.

Единственное, что она наотрез отказалась делать, так это ехать к нему в особняк. Максим не особенно сопротивлялся и заказал номер в одной из близлежащих гостиниц.

– Мы могли пойти ко мне, – заметила Ника, но Гавриленко фыркнул:

– Нет уж, ни мне, ни тебе. На нейтральной территории встретимся.

– Как скажешь.

– …Я ненавижу утро, – пробормотал Максим, вытягиваясь всем телом на большой кровати гостиничного номера.

Лежащая рядом Ника улыбнулась:

– В этом мы похожи. Я тоже с огромным трудом встаю по утрам.

– Отлично, значит, мы поладим. Будем вставать после обеда. – Максим перевернулся, подмял Нику под себя и поцеловал. – Знаешь, что странно?

– Что же?

– Ты с утра не бежишь к туалетному столику наносить косметику.

– Боже сохрани! – засмеялась она, обнимая его за шею. – Невозможно всю жизнь вставать раньше мужчины, чтобы пудрить ему мозги. Тот, кто любит, будет любить и с утра – лохматую и а-ля натюрель.

– Где ты пряталась всю мою жизнь?

– Ты просто плохо искал.

– Я проголодался…

– Закажи завтрак.

– Ты прекрасно понимаешь, что я имею в виду, и это точно не еда.

…Как и собирались, они выбрались из постели только после обеда.

Ника провела в квартире Артема еще неделю, чувствуя себя затворницей. Масленников настоял на том, чтобы она взяла отпуск и не ездила в редакцию, и Ника вынуждена была подчиниться. Во время отсутствия Артема она звонила Максиму, чувствуя себя предательницей. Но отношения с Масленниковым не налаживались, оставались ровно-холодными, совершенно бесстрастными и даже едва ли дружескими. Он возвращался из редакции недовольный, мрачный, сразу садился за ноутбук и практически не обращал внимания на Нику, которая ждала его с горячим ужином и убранной квартирой. Они почти не разговаривали, и это сводило Стахову с ума. Ей начало казаться, что Артем просто держит ее взаперти по чьей-то просьбе, контролирует – и все. Спросить напрямую она не решалась, поэтому терялась в догадках. Но к вечеру пятницы накопившееся раздражение вышло из-под контроля. Виной всему оказалась, разумеется, дочь Артема.

Он, как обычно, вернулся с работы и вынул из шкафа спортивную сумку. Ника, снимая фартук, в котором возилась в кухне, вышла в коридор и удивленно спросила:

– Ты куда-то едешь?

– Да. На дачу с Алисой. Хочу отвлечься.

– А меня ты не хочешь с собой позвать?

– Нет, тебя я пригласить не хочу, – не отрываясь от сбора вещей, отозвался Масленников.

– Вот как… – протянула Ника, прищурив глаза и чувствуя, что сейчас выскажет любовнику все, о чем молчала столько времени. – А почему же, стесняюсь спросить?

– Алиса не хочет тебя видеть. Она специально просила, чтобы я тебя не брал.

Ника молча повернулась и ушла в спальню, побросала в сумку свои немногочисленные вещи и, игнорируя вопросительный взгляд Масленникова, вышла из квартиры.

«Ну, теперь меня совесть не мучает. Поеду домой, хватит, загостилась».

В квартиру кто-то заходил, Ника почувствовала это сразу, едва только переступила порог. Так бывает – вроде все на месте, но присутствие чего-то чужого ощущается. Увидев ноутбук на диване в большой комнате, Ника утвердилась в этом мнении – она хорошо помнила, что оставила его на столе в кухне. Ее охватило чувство брезгливости: кто-то чужой трогал ее вещи, открывал ноутбук, рылся в файлах – и все с подачи Артема.