Малколм Прайс - Аберистуит, любовь моя Страница 18

Тут можно читать бесплатно Малколм Прайс - Аберистуит, любовь моя. Жанр: Детективы и Триллеры / Иронический детектив, год -. Так же Вы можете читать полную версию (весь текст) онлайн без регистрации и SMS на сайте «WorldBooks (МирКниг)» или прочесть краткое содержание, предисловие (аннотацию), описание и ознакомиться с отзывами (комментариями) о произведении.
Малколм Прайс - Аберистуит, любовь моя

Малколм Прайс - Аберистуит, любовь моя краткое содержание

Прочтите описание перед тем, как прочитать онлайн книгу «Малколм Прайс - Аберистуит, любовь моя» бесплатно полную версию:
Аберистуит – настоящий город грехов. Подпольная сеть торговли попонками для чайников, притоны с глазированными яблоками, лавка розыгрышей с черным мылом и паровая железная дорога с настоящими привидениями, вертеп с мороженым, который содержит отставной философ, и Улитковый Лоток – к нему стекаются все неудачники… Друиды контролируют в городе все: Бронзини – мороженое, портных и парикмахерские, Ллуэллины – безумный гольф, яблоки и лото. Но мы-то знаем, кто контролирует самих Друидов, не так ли?Не так. В городе, которым правят учитель валлийского языка и школьный физрук, кто-то убивает школьников, списавших сочинение о легендарной земле кельтов Кантрев-и-Гуаэлод, а кто-то еще строит на стадионе настоящий Ковчег. Частный детектив Луи Найт и его помощница Амба Полундра выходят на след ветерана Патагонской войны загадочной Гуэнно Гевары – они должны предотвратить апокалипсис…Аберистуит, любовь моя… Вы бы ни за что не догадались, что кельты бывают такими.

Малколм Прайс - Аберистуит, любовь моя читать онлайн бесплатно

Малколм Прайс - Аберистуит, любовь моя - читать книгу онлайн бесплатно, автор Малколм Прайс

Официально так и не было подтверждено, что у него чахотка. И сколько же друзей-доброхотов с той поры пытались уверить меня, что ее было. Но откуда бы им знать? Они что, присутствовали в тот день в начальной школе, когда нам ставили БЦЖ? Когда Марти так испугался укола, что я пошел на прививку вместо него – в обмен на месячный запас батончиков «Марс»? Живи он в городе, все сложилось бы иначе. Однако жил он здесь, на этом бессолнечном северном склоне над водохранилищем. Я поглядел на скромный могильный камень, а потом унесся взглядом к тихим стальным водам, запертым плотиной Нант-и-Мох. Марти как-то рассказал, что на дне озера есть деревня: ее затопили, когда строили плотину, а печатник перепутал даты в листовках, где говорилось, что люди должны покинуть дома, и все утонули. Марти сказал, что после этого у печатника народ перестал заказывать. Мне до сих пор смешно.

Вуран, который погубил Марти, терзал Аберистуит трое суток, и в кои-то веки мы допустили трагическую ошибку – не погасили лампаду надежды у себя в сердцах. Опыт научил нас за много лет до того, как мы вышли в реальный мир и убедились в истинности этого урока, что наилучшая политика – ожидать худшего. Но в тот раз, глядя по телевизору, как вертолеты по воздуху доставляют тюки сена для оказавшейся в снежном плену скотины, мы подумали, что хоть в эту пятницу физкультуру отменят. Но от занятий Ирода Дженкинса было не так просто отвертеться. Его правила гласили: чтобы отменить физкультуру, нужны метеорологические условия, как на Сатурне. Марти ненавидел регби. Для него то были языческие игрища, современное воплощение ритуального блуда в Белтейн.[27] Столбы ворот изображали влагалище богини плодородия Викки, а мяч был символом спермы. Тезис убедительный, но Марти все равно пал на алтаре Иродова безумия.

Ничто не могло подготовить нас к шоку в тот день. Мы уже привыкли, что на поле для регби нормальные человеческие законы не действуют, однако на этот раз, казалось, были попраны и законы физические. Мы словно проснулись утром на потолке и обнаружили, что гравитация за ночь сменила вектор. Марти стоял, держа в руке единственный известный талисман, который мог гарантировать спасение от казни, – записку от мамы, – и Ирод ее отринул.

– Побегаешь немного – простуда и пройдет, – изрек он фразу, вошедшую в историю медицины. И, произнеся это, вошел в помещение, чтобы обрядиться в свою полярную куртку. Марти остался снаружи – дрожащий, белый как призрак. Позже следствие установило, что записка была липовая, а это означает, что Ирод получил индульгенцию. Но Марти не был крепышом, подделал он записку или нет. Он поглядел с надеждой на меня, своего единственного друга, и я сказал:

– Марти, мы не играем. – Четыре слова, которые определили мои мысли и поступки на всю оставшуюся жизнь. – Марти, мы не играем. – Что может быть проще? Чистое безумие – выходить на поле в такой день, а если откажутся все, что он сможет сделать? Если бы мы все держались вместе, наша воля бы возобладала. Мы просто отказались бы сдвинуться с места. Марти ухватился за план и сумел сплотить всех в этом мятежном порыве. Ирод вновь вышел на улицу со свистком, и Марти выступил вперед и сказал:

– Сэр, мы не играем.

Ирод ошеломленно моргнул и воззрился на этого мальчика: хрупкого и дрожащего, неуклюжего и заученного – все это были преступления в глазах учителя физкультуры, – а потом усмехнулся и повернулся к нам, остальным.

– Ах, неужели? – произнес он. – А кому еще слишком холодно и он не побежит? – На долю секунды воцарилось молчание, потом все заржали; стало ясно, что Марти разыграли и никто не вовсе не собирался отказываться от игры. Никто не сделал шаг вперед. Наконец, опьяненный ликованием победы, Ирод обратил свой взор на меня, давнего союзника Марти, и спросил: – Ну, так что, голубчик?

И я поджал хвост, как побитая собака, и не сказал ничего. В тот день мы играли в регби, а Марти бежал кросс в одиночку. Пускаясь в путь, он бросил на меня незабываемый душераздирающий взгляд. Он смотрел без укоризны, иначе было бы куда как легче жить, но – с пониманием. Это был обжигающий прощальный взор заключенного, которому надевают повязку на глаза, впивающие последний глоток красоты этого мира.

Глава 9

Дорис Пью в официальном жакете туристической справочной службы плюнула это слово через стойку, как вишневую косточку:

– Сперма!

Я чуть не поперхнулся.

– На абрикосовом атласном корсаже.

– На старинном?

– Двадцатых годов. Он, само собой, отпирался, но ведь они же все отпираются. Он там прослужил тридцать лет. Еще два года и – пенсия в полном объеме да золотые часы на прощанье.

Работа частного детектива в Аберистуите таит в себе немало иронических моментов. Когда вежливо просишь сообщить сведения, люди обычно замыкаются – время не скажут. А стоит оказаться от них по другую сторону садовой изгороди, их просто не заткнешь. Иногда простейший способ выяснить то, что тебе нужно, – просто подойти к киоску туристической справочной службы.

– Ну что тут скажешь – всегда надо держать ухо востро, – продолжила она. – Так ведь? Со всеми-то этими студентами заграничными. Ведь вы посмотрите, что нынче делается – девчонки из Брунея такого на лицо намотают, только щелка остается – что твой почтовый ящик. Это ж надо!

Я поблагодарил ее и побрел по Набережной, печально качая головой – Лавспун был жесток. Всю жизнь Иоло Дэвис беспорочно прослужил в этом Музее. Но он помог Мозгли в подготовке сочинения, и его наказали. Метод был избран ошеломляюще эффективный – позорное пятно спермы на одном из экспонатов отдела Комбинаций и Корсетов. Какая разница, как именно это устроили. Все шито-крыто, да не совсем. Никакого аляповатого драматизма. Мелкая деталь, которая нанесла ущерб грандиознее, чем ушат клеветы. Семя брошено – ха, какая жестокая фраза! – и выпустило на волю ветерок скандала. Одно с мрачной неизбежностью тянет за собой другое: обвинения в халатности, сплетни о неправомочной выдаче экспонатов на руки… а дальше, глядь, из музейного кафе уберут портрет, который висел там на памяти целого поколения. Сильнее всего меня поражала артистическая отточенность, с которой Лавспун вершил зло. Ибо правда в том, что Иоло, вероятно, участвовал в грязных делишках с этими комбинациями. Такое случалось сплошь и рядом. Избранный кружок доверенных высокопоставленных горожан. Конверты с наличностью, украдкой передаваемые под столиком в ресторане. Он, возможно, занимался этим много лет, все об этом знали и смотрели на это сквозь пальцы. Но когда они стали играть против него, обвинения стало невозможно опровергнуть.

Где-то он теперь? Только один человек в Аберистуите мог знать это наверняка: Арчи Смоллз. Но разумеется, он не скажет. Разве что под нажимом. Я вздохнул. Чтобы его Расколоть, мне понадобится кто-то другой; тот, от кого люди шарахаются, как от огня. Кандидатура имелась – Шани-и-Отцосс, вероятно, самая неприятная девушка во всем Уэльсе. Но сперва надо напиться.

* * *

Один из тех случаев, когда сразу понимаешь – напрасно я ввязался. Но не хватает решимости послушаться голоса сердца и повернуть оглобли. Впрочем, поговорить с Шани нужно, а чтобы это сделать, нужно сходить в «Индиану», а чтобы сделать и то, и другое, нужно напиться. Поэтому я направился в «Мулен».

* * *

Когда я вошел, Мивануи сидела и хихикала с Друидами. Она подняла глаза, но тут же отвела взгляд в сторону. Столик, куда меня проводили, был дальше, чем прежний, упирался в колонну, и вид оттуда был неважный. Я заказал выпивку и велел официанту передать Мивануи, что я здесь. Он взглянул на меня, едва скрывая презрение. Вместо Мивануи ко мне подошла Бьянка:

– Привет, красавчик.

Я кивнул.

– А что, хоть малюсенькой улыбочки мне не полагается?

Я повернулся к ней и вымучил из себя улыбку.

– Не угостишь?

Я пожал плечами.

Она остановила официанта и сделала заказ.

– Спорим, я знаю, чего ты такой грустный. Из-за Мивануи. Злишься, что она с Друидами разговаривает.

– Ничуть.

– Ты пойми, Луи, – ты ей правда нравишься, но ведь она на работе.

– Я понимаю.

– Я знаю, каково тебе. Ты мне поверь – ей куда приятнее было бы с тобой.

– Ты и представить себе не можешь, каково мне.

Бьянка пожала плечами, и мы посидели молча. Затем, не проронив ни слова, она встала и ушла. Не успела уйти, как мне захотелось, чтобы она осталась. Я взял ее стакан и понюхал его. Настоящий ром – никакой крашеной водички. В «Мулене» это считалось большим комплиментом.

Я заказал еще выпить и тоскливо подумал о Шани-и-Отцосс. В любом городе бывают свои тяжелые случаи – так же, как во всяком городе есть своя гулящая и своя нудящая. Они расцветают и отцветают, как лесные колокольчики. И если, как полагают некоторые, для них, как и для вина, бывают удачные и неудачные годы, Шани олицетворяла собой один из лучших урожаев в истории нашего шато. Девушка, о которой люди в грядущие годы станут у камина рассказывать сказки своим детям, тщетно пытаясь передать ее сущность, – как иные отцы пытаются привить чадам благоговение перед Томом Финни и Стэнли Мэтьюзом.[28]

Перейти на страницу:
Вы автор?
Жалоба
Все книги на сайте размещаются его пользователями. Приносим свои глубочайшие извинения, если Ваша книга была опубликована без Вашего на то согласия.
Напишите нам, и мы в срочном порядке примем меры.
Комментарии / Отзывы
    Ничего не найдено.