Как убить свою семью - Белла Маки Страница 12

У других детей были папы, говорила я Мари, когда та готовила ужин или мыла мне волосы теплой водой над маленькой раковиной. Поначалу мама пыталась сменить тему, но к моим девяти годам она поняла — моя своенравная натура только крепнет, поэтому однажды после школы усадила меня и рассказала об отце. Большую часть информации я узнала позже, так как Мари, очевидно, хотела представить мне диснеевскую версию человека, который добровольно отдал свое семя, чтобы создать меня, не задумываясь о дальнейших последствиях.

Мари встретила его в ночном клубе — где же еще. Она сказала, он был немного старше (позже я узнала, что он был старше на двадцать два года; какого же плохого мнения о себе все молодые женщины) и отправил ей шампанское через танцпол. Мари отослала удивленного официанта: ей очень нравилось танцевать, а ведерко «Вдовы Клико» этому не способствовало.

Бывала я в таких клубах, как этот, и видела мужчин, подобных моему отцу. Ночь за ночью они прячутся в темных углах, наблюдая, как девушки устраивают шоу для так называемых зрителей и ждут приглашения за столик, где кто-то купит им неприлично дорогие напитки. Если б моя мама была такой же, как остальные, то все бы закончилось на танцах и перешептывании, возможно, удалось бы выпросить ужин или даже два. Вот и все, фиаско, просто еще одна симпатичная девушка, просто еще один титулованный богач. За исключением того, что моя мама вернула шампанское. Никто никогда не делал ничего подобного с этим толстосумом. Время от времени я представляю себе этот момент. Мне нравится думать, что отец не мог спокойно смотреть, как Мари радостно танцует и с такой простотой пресекает его попытки произвести впечатление. Я прямо вижу его: переосмысливает, работает своим крошечным мозгом усерднее, чем обычно, чтобы придумать новый план, способ завладеть ее вниманием. Подчинить ее своей воле.

Две недели спустя она столкнулась с ним возле другого клуба. Шел дождь, Мари стояла в очереди, высоко подняв пальто, и толкалась с другими желающими попасть в эксклюзивное ночное заведение. Толпа декадентов. Ну, или толпа, которая хочет укрыться от дождя.

Мы сидели на диване-кровати, мама смотрела вдаль, и ее голос стал мягче, как только она перешла к описанию папиного появления: к клубу подъехала тонированная спортивная машина и с визгом остановилась, распугав жалкое сборище. Когда мама рассказывала мне все это, отец уже тогда обращался с ней с жестокостью, от которой у меня до сих пор горят внутренности, и все же она говорила о нем с любовью и даже с благоговением.

— Он вышел из машины и бросил ключ парковщику. Я заметила его только из-за ужасного шума. И когда я увидела его бросок… черт… я подумала, что это жутко самонадеянный поступок — вот так парковаться посреди дороги.

Она уверяла, что отвернулась, когда охранники сняли красные бархатные веревки, чтобы пропустить его внутрь, и толпа двинулась вперед, разозлившись от необходимости ждать на холоде. А потом чья-то рука поманила ее ко входу. Сурового вида женщина с планшетом быстро кивнула, как бы говоря «да, вы», и Мари пробралась сквозь толпу и представилась. Ее пригласили войти. Мама без вопросов согласилась, несмотря на то что люди позади нее ворчали и свистели. Когда она спустилась по лестнице, он встретил ее, прислонившись к стене, скрестив руки на груди и ухмыляясь. Я много раз видела эту ухмылку в прессе. Это почти его фирменное выражение лица. Сильное сочетание высокомерия и обаяния. Комбинация, приводящая в бешенство, ведь вы быстро понимаете — в случае с такими мужчинами высокомерие всегда берет верх, но к тому времени уже слишком поздно, потому что первоначальное впечатление опьяняет и его трудно забыть.

— Значит, ты не хочешь моего шампанского, но примешь мое приглашение? — он оглядел ее с ног до головы.

Честно говоря, я все еще осуждаю ее за то, что она не развернулась и не ушла в ту же секунду. Даже в возрасте девяти лет, когда мама рассказала мне об их первой встрече, я распознала жалкий и унизительный подкат. Я могла еще представить, что мой отец был бы каким-то мифическим персонажем, которого мы потеряли в результате героического поступка, но в тот момент эта немая догадка умерла. Мой отец был отстойным шарлатаном в дорогом костюме, и моя мать это проглотила.

Предполагаю, поначалу она была холодна и отшила его с какой-то резкой французской насмешкой, но даже если Мари так сделала, это все равно ничего не значило. На следующий день он узнал ее адрес и появился на кабриолете, заполненном цветами. Соседи по квартире разбудили маму, как немного позже рассказала мне Элен, поддразнивая ее по поводу британца в плоской кепке, который сигналил и мешал движению. Неделю спустя они полетели в Венецию на частном самолете. Он отвез ее на площадь Святого Марка выпить по коктейлю (так безвкусно, честно говоря) и признался в любви.

Экстравагантные проявления привязанности продолжались в течение следующих нескольких месяцев, пока они ходили по ресторанам, ночным клубам, которые оба любили, и гуляли в Гайд-парке по понедельникам. Ее барьеры были разрушены, она больше не относилась с осторожностью и презрением к лондонским мужчинам и их намерениям. Мари перестала так часто ходить на кастинги, предпочитая быть свободной на случай, если он позвонит. И он это делал. Но только с понедельника по пятницу, и он редко оставался с ней на ночь, ссылаясь на работу или пожилую мать.

У вас сейчас глаза закатились так сильно, что вы увидели собственный мозг? Ну да. Мы можем остановиться на глупом решении моей матери довериться мужчине, который носил ремни с большими пряжками и любил группу Dire Straits, или мы можем двигаться дальше. У меня не так много времени, чтобы разобраться в манипуляциях с его стороны или в ее наивности. Очевидно, отец был занят. Более того, женат, с ребенком и домом высоко на холме в Северном Лондоне с прислугой, двумя породистыми собаками, винным погребом, бассейном и еще несколькими акрами земли. Он был не просто связан обязательствами, он был прикован намертво.

Эту часть истории опустили, когда мне впервые рассказали о нем. Мари не виновата, что хотела о чем-то умолчать. Я бы в том возрасте все равно не поняла. Вместо этого мама пыталась объяснить, почему отец никогда не навещал меня, никогда не присылал подарки на день рождения, никогда не появлялся на родительском собрании. Поглаживая меня по руке, Мари сказала, что он участвовал в крупных, важных сделках, которые влияли на жизни