Дэвид Хьюсон - Убийство-2 Страница 45

В комнату заглянул оперативник, кивнул Странге. Тот вышел.

— То есть вы не верите в то, что ваши солдаты были виновны?

Ярнвиг с возмущением уставился на нее:

— Не поверил ни на мгновение!

Она указала на параграф в отчете:

— Но тут сказано…

— Я пришел сюда не для того, чтобы оправдываться! Вы ведете себя так, будто я преступник.

В отсутствие Странге полковник вел себя смелее.

— Вы не видели, как я веду себя с преступниками, — с улыбкой заметила Лунд. — Полковник, мы расследуем три убийства.

— А я потерял там трех своих людей, все они были приписаны к Рювангену. Их убили в какой-то афганской дыре. — Он ткнул пальцем в бумаги. — Думаю, здесь об этом тоже написано. Мы разбирали происшествие со всей серьезностью.

Лунд откинулась на стуле, посмотрела на свою пустую чашку из-под кофе. Она собиралась принести Странге кусок вчерашнего торта, но забыла.

— Как вы думаете, мог ли кто-нибудь приехать сюда из Афганистана с целью отомстить? — спросила она.

— Конечно. Там мы пытаемся наладить с местными хорошие отношения, понимаем, что боевики еще не все население. Но кто-то все равно мог затаить злобу. Нас не очень-то любят, если вы заметили.

— Вы не рассматривали вариант, что убийства совершил кто-то из ваших солдат? Кто-то, сочувствующий Талибану?

Ярнвиг расхохотался ей в лицо:

— Вы ничего не знаете об армии.

— Я стараюсь узнать.

Он облокотился на стол, сцепил сильные пальцы.

— Мы — одна семья. Мы помогаем друг другу. Мы не убиваем своих.

Какое-то воспоминание, всего одно слово. Стукач. Информатор. Грюнер с покрышкой на шее. За словом потянулась цепочка из прошлого. Во время Второй мировой войны, когда росло движение Сопротивления, несколько смелых полицейских из управления, оккупированного нацистами, рисковали жизнью, борясь с ними изнутри. Кто-то из них был казнен у столба в Минделундене, к которому привязали труп Анны Драгсхольм почти семьдесят лет спустя.

— Что происходит, когда кто-то предает семью? — спросила Лунд. — Если человек становится изменником, что с ним делают?

Ярнвиг долго смотрел на нее.

— Я даже вообразить себе не могу, о чем вы говорите. Неужели вы думаете, что датский солдат станет убивать своих товарищей по оружию?

— Я стараюсь подходить к делу непредвзято. А вы?

Вернулся Странге. За спиной у полковника он помахал Лунд листком бумаги, зажатым в руке.

— Сама эта мысль — чистое безумие, — отрезал Ярнвиг и встал из-за стола.

Форма защитного цвета, по три серебряных звездочки на погонах. Властелин маленького королевства Рюванген.

— Спасибо, — тоже поднялась Лунд и протянула ему руку. — На этом всё.

— Что у вас? — спросила она, когда Ярнвиг ушел.

— Лисбет Томсен живет в Швеции. На острове Скогё. В двух часах к северу от Мальмё.

Он уже тянулся к своей куртке. Лунд тоже стала одеваться.

— Она остановилась в доме, который принадлежал ее покойному дяде. Шведской полиции уже передали информацию о ней и о том, что мы едем. Берем мою машину, я только что заправился.

— Хорошо, — сказала она. — Я поведу.

Это заявление его озадачило.

— Почему? А! — Его лицо просияло. — Чтобы я поел торт! — Он посмотрел на ее сумку. — Вы принесли мне кусочек.

Лунд молча застегивалась.

— Вы обещали.

— Я куплю вам что-нибудь по дороге.

— Я не ем за рулем.

— Я же сказала, что поведу сама.

— Ну нет. Вы отвлекаетесь, я заметил.

— Я куплю вам пирожное, — повторила она. — Вы сможете есть и следить за тем, чтобы я не отвлекалась от дороги. Ну, теперь можно ехать?

Через полчаса они уже переехали по мосту пролив Эресунн, пересекли границы и оказались в Швеции. Она вела аккуратно, ответственно, ни разу не превысила скорость, ни разу не отвела глаз от дороги. И была на это только одна причина: Странге накинется на нее в тот же миг, как только она допустит малейшее нарушение. Он очень дотошный и очень правильный, в чем-то почти пуританин.

Тем не менее Лунд успевала поглядывать на мелькающие за окном шведские пейзажи. Эта дорога была ей хорошо знакома. Два года назад она намеревалась в последний раз проехать этим же маршрутом, оставив Данию ради новой жизни с Бенгтом и Марком, покончив с работой в отделе убийств копенгагенской полиции. Вместо этого она собиралась стать мелким чиновником шведских Вооруженных сил, хорошей матерью своему сыну и любящей спутницей Бенгту Рослингу.

Ей помешало дело Бирк-Ларсен, которое завершилось ее изгнанием в Гедсер. Она до сих пор слышала отголоски гнева, который ощущала, когда поиски убийцы Нанны уводили ее все глубже в пучину лжи, корысти и безумия.

Ей было о чем сожалеть, и прежде всего о Яне Майере и об ошибке — ее ошибке, — которая на всю жизнь усадила ее напарника в инвалидную коляску. Но, помимо тех нескольких моментов, она считала, что все делала правильно. Будь у нее шанс повторить жизнь, она снова взялась бы за это дело с той же целеустремленностью и бескомпромиссностью. И с надеждой на лучший исход.

— Лисбет Томсен пошла в армию добровольно, — сказал Странге, не обращая внимания на пустынную местность, обнаженные деревья, знаки, предупреждающие водителей об оленях, редкие поникшие избушки. Он заново перечитывал личное дело Томсен — медленно, страницу за страницей, строчку за строчкой.

— В отличие от вас, как я понимаю.

Он хмыкнул:

— Я, добровольно? Ну уж нет.

Она на мгновение все же оторвалась от дороги и с улыбкой глянула на него. Он выглядел слегка виноватым.

— Сказал, что у меня проблемы со спиной.

— Что, правда были проблемы?

— Нет, но я так боялся идти в армию… Отговорка не помогла, они запросили мою медкарту, так что оказался я посреди грязного поля, в полном обмундировании, бегал там туда-сюда как сумасшедший с оружием и прочими грузами. Думаю, это они мне отомстили за вранье.

— Да бросьте. Вы же мужчина, а мужчинам такие вещи нравятся.

Он повел головой из стороны в сторону:

— Ну да, все было не так уж плохо. Я даже подумал, не пойти ли потом в полицию. После колледжа я проходил трудовую практику в нашем управлении. Целое лето, между прочим. И вы там были.

Лунд от неожиданности сняла ногу с педали газа, посмотрела на Странге.

— Что?

— Я еще удивился: всего на пару лет старше меня, а уже настоящий коп. А я всего лишь мальчик на побегушках. Вы, конечно, на меня и внимания не обратили.

— Даже восемнадцать-двадцать лет назад в полиции было немало женщин. Мне так кажется.

— Это были вы, Лунд. Уже тогда неприступная, как скала. — Он помолчал, покусал губы, пока взвешивал свои слова. — И красивая. Форма вам шла. Конечно, вы и сейчас… не изменились с тех пор. А я… — Он провел ладонью по ежику волос. — Я состарился.

— Вот болтун, — пробормотала она.

— Хотите верьте, хотите нет. Я отработал в управлении три месяца. Видел вас несколько раз. Потом ушел служить по призыву. Что делать после армии, я так и не придумал… — Он как будто возвращался в мыслях к вещам, о которых давно уже не задумывался. — И когда пришло время демобилизоваться, задержался еще на несколько лет. В полицию тогда временно не брали, и я решил: армия не самое плохое место на земле. Конечно, такие люди, как Ярнвиг, производят впечатление дуболомов, но…

— Но что? — спросила она, потому что он замолчал.

— Это трудно объяснить человеку, который никогда не служил. Армия — это верность. Это долг. В армии один за всех и все за одного. И еще в армии долго не рассуждают, а просто исполняют приказы.

Она обдумала все, что он сказал.

— Значит, полковник может солгать, если захочет кого-то защитить?

— Не исключено, — подтвердил Странге.

Он постучал ногтем по карте, разложенной между ними:

— Вы не туда едете. Нам надо на Е6.

— Нет. Так ближе.

— По карте…

— Там ошибка.

Однако Странге этого было недостаточно.

— Ну а мне кажется…

— Мне все равно, что вам кажется. Раньше я ездила тут каждую неделю. У меня был приятель-швед.

— А-а, — протянул он, как будто сразу все понял.

Лунд продолжала ехать и думать. Странге был приятным и легким спутником.

— Пари держу, его звали Нильссон, — сказал он. — Всех шведов зовут Нильссонами. А еще…

— Его звали не так.

— Ну, тогда Йоханссон. Или Андерссон…

— Совсем не важно, как его звали!

Он взял карту в руки и всмотрелся в линии дорог.

— А почему больше не ездите?

— Не сложилось.

Он молчал в расчете на продолжение.

— Я собиралась переехать к нему в Швецию, когда… много чего случилось.

Странге посмотрел на нее и замотал головой.

— Нет, не могу представить, как вы гуляете по лесу, держитесь за руку с парнем, играете на гитаре… — Он показал на ее свитер. В то утро она достала один из старых узорчатых свитеров с Фарерских островов. Почему-то захотелось снова их носить. — Хотя одежда у вас как раз подходящая.