Дэвид Хьюсон - Убийство-2 Страница 46

Странге посмотрел на нее и замотал головой.

— Нет, не могу представить, как вы гуляете по лесу, держитесь за руку с парнем, играете на гитаре… — Он показал на ее свитер. В то утро она достала один из старых узорчатых свитеров с Фарерских островов. Почему-то захотелось снова их носить. — Хотя одежда у вас как раз подходящая.

Она не хотела смеяться, как не хотела проникаться симпатией к этому человеку. Однажды Лунд уже была замужем за копом, и этот брак стал самой большой ее ошибкой.

Но он был остроумен, весел и мил. Ей было приятно, что они едут вместе.

— Очень смешно.

— Мне нравится ваш свитер. У него есть характер. Он словно говорит что-то. — Странге почесал щетинистый подбородок. — Не уверен, что именно…

— Мы предупредили местную полицию, что у них может появиться Рабен?

— Это маловероятно.

Она только подняла бровь.

— Вы невысокого мнения обо мне как о полицейском, — вздохнул Странге.

— Когда я такое говорила?

— Совсем не обязательно говорить вслух. Я вижу это по вашему лицу.

— Тогда не смотрите на меня.

Она постаралась свести дальнейшую беседу к минимуму. Час спустя они въехали на паром. Еще через двадцать минут причалили к острову Скогё. Место для стоянки нашлось рядом с паромной переправой, с видом на рыбацкие лодки.

Они вышли из машины, огляделись. Странге, не обронив ни крошки, съел пирожное, которое она ему купила. Лунд не могла понять, как это ему удалось.

— Интересно, тут могут быть медведи? — спросил он оживленно, словно школьник на экскурсии. — Я вот ни разу не видел медведя. Ну, в зоопарке-то видел, конечно.

Она только покачала головой.

— Ладно, пойду разузнаю насчет Томсен, — сник Странге и потопал к полицейскому, который болтал на пристани с местным рыбаком.

Лунд смотрела ему вслед, мысли ее разбегались. И потому она не обратила внимания на фермерский пикап, съехавший с парома последним, и на человека в поношенной куртке, который выскользнул из-под тюков сена в кузове и крался за ограждением вдоль дороги до тех пор, пока его не скрыли заросли на берегу узкого мелкого залива.

У Бука не оставалось вариантов. Он вызвал к себе Плоуга и Карину.

— Премьер-министр хочет, чтобы мы приняли все требования Народной партии. Все до единого. Мы должны прийти к согласию относительно антитеррористического проекта сегодня…

— Невозможно, — перебил его Плоуг. — Это чересчур поспешно…

— Я буду решать, что возможно, а что нет. Просто составьте текст соглашения, пожалуйста.

— И что это будет за соглашение? — воскликнул Плоуг. — Чек без указания суммы?

Бук высоко ценил своего первого зама, даже восхищался им в определенные моменты. Но его одержимость мелочами и формальностями…

— Вы же сами настаивали на заключении этого соглашения, Плоуг.

— Но не любой ценой. Остается множество нерешенных вопросов.

— И, кроме того, — вставила Карина, — вы были против запрещения организаций, на чем так настаивает Краббе.

— Я ничего не могу с этим поделать! Это политическое решение, принятое на высшем уровне.

— У вас же есть убеждения, Томас.

— Да, есть. Но я не смог их отстоять. Эти фундаменталисты сами осложнили свое положение. Те листовки, которые они раздают…

— Кто сказал, что фундаменталисты вообще имеют какое-то отношение к убийствам? — спросила она.

— А кто сказал, что это не так?

Бук думал об этом всю ночь и почти не спал. Мысль о том, что придется уступить Краббе, приводила его в бешенство. Но альтернативы он не находил.

— Мы не можем доказать, что у Монберга и Анны Драгсхольм были какие-то особые отношения. И я больше не хочу получать выволочки за непроверенные сплетни. Давайте просто сделаем то, что нам велено.

Стук в дверь. С видом триумфатора в кабинет вошел Эрлинг Краббе. Бук растянул губы в улыбке так широко, как только смог. Они прошли в зал для совещаний. Краббе принес листок, на котором от руки были записаны поправки к антитеррористическому законопроекту. Он снял пиджак и зачитал их одну за другой. Скучающий Бук подошел к окну и направил взгляд на сплетенных драконов.

— Как я понимаю, вы уже говорили с премьер-министром, — заметил Краббе, не поднимая головы от своей бумажки.

— Говорил.

— Значит, деятельность всех фундаменталистских организаций будет запрещена?

— Да.

Краббе постучал пальцем по листку бумаги:

— У меня еще одно замечание. В вашем проекте сказано: «Организации, занимающиеся подстрекательством к террору…»

— У вас было достаточно времени, чтобы продумать все свои требования! — не выдержал Плоуг.

Бук и не подозревал, что его помешанный на этикете первый заместитель может вести себя так агрессивно.

— Верно, — сказал Краббе с самодовольной ухмылкой. — Но неточность в этой фразе я заметил только что. Она должна звучать так: «…подстрекательством к террору или любой другой подрывной деятельностью».

— Тогда нам придется определить значение слова «подрывной», — возразил Плоуг.

— Я знаю, что значит это слово, — ответил Краббе. — А вы разве нет?

Он дописал новую поправку к своему списку, затем передал лист Буку.

— Итак, мы вернулись к тому, на чем закончились мои переговоры с Монбергом. Жаль, что он не смог завершить начатое.

— Не могу не согласиться, — ответил Бук с бесстрастным видом.

Краббе не заметил сарказма в его голосе. Буку казалось, что лидер правых вообще мало что замечает.

— Монберг сделал очень много, чтобы добиться соглашения с нами, — продолжал разглагольствовать Краббе. — За все время переговоров он отменил встречу только однажды. — Он что-то припомнил. — Это случилось в тот день, когда левые демонстранты перевернули вверх дном резиденцию министра интеграции. При следующей встрече нам с Монбергом было что обсудить.

Бук сел, опер подбородок на большой кулак и внимательно слушал.

— Нужно знать своих врагов, — назидательно добавил Краббе. — Пришлите мне законопроект, когда будут внесены все наши поправки. Пресс-конференцию можете назначить на любое время, я подстроюсь, только сообщите.

И он ушел.

Плоуг гневно ворчал себе под нос, собирая бумаги. Бук встал и пошел к Карине.

— Седьмого октября Монберг отменил одну встречу. У вас остались записи о том, куда он поехал вместо этого?

Перед ней лежала гора неразобранной почты и документов.

— Нет. А что?

— Это один из дней, когда он останавливался в гостинице в Клампенборге. Он был в полушаге от заключения альянса с Народной партией. Должно быть, случилось что-то важное, раз он прокатил Краббе…

Она перелистывала ежедневник бывшего министра.

— В тот день у него был назначен осмотр у врача. Больше ничего.

— Найдите Эрика Кёнига. В тот период служба безопасности ожидала проблемы и с особым вниманием приглядывала за министрами в возрасте. Если Монберг был в гостинице с Анной Драгсхольм, это должно быть в их рапортах.

— Это так необходимо?

Бук еще утром обратил внимание на ее бледность и подавленность. Слишком много работы, подумал он.

— Да, Карина, необходимо. Иначе я бы не просил.

Шеф местного полицейского участка встретился с ними у парома; это был жизнерадостный, полный человек с бородой и красным лицом, как у рыбака.

— Добро пожаловать на Скогё. — Он говорил нарочито медленно, словно боялся, что они его не поймут. — Остров у нас маленький и очень спокойный. Ничего тут особенного не происходит. А если и происходит…

— Где Лисбет Томсен? — спросила Лунд.

— Она живет на другой стороне. Но вам туда ехать не придется — я послал за ней ребят.

Сколько же у него сотрудников на таком крохотном участке?

— Мы считаем, что ей угрожает опасность.

Он сипло рассмеялся:

— Нет. Скогё — самое безопасное место на земле. Кроме того, Лисбет служила в армии. Она сможет постоять за себя. Жаль, вы не знали ее дядю. Вот про кого можно порассказать…

— Чем она занимается?

— Да кто ее знает, — сказал шведский коп, помахав рукой женщине, которая поприветствовала его, заводя велосипед на паром. — Не слишком-то она общительна, как и все мы тут.

— Ну а все-таки?

— Работает в лесу. — Он изобразил рукой замах топора. — Валит деревья. — Задумался. — Еще охотится. Рыбачит. Очень способная. Живет там совсем одна. И справляется. Поехали. — Он забрался на заднее сиденье черной машины Странге. — Я покажу вам дорогу к нашему полицейскому участку. Вам у нас понравится, я думаю.

Они поехали от залива вглубь острова. Места были очень красивые, но какие-то сонные.

— Возможно, к вам наведается человек по фамилии Рабен, — сказала Лунд, оборачиваясь к шведскому коллеге.

— Да, мы слышали о нем. Ваши люди из Копенгагена прислали нам данные. По компьютеру.