Дэвид Хьюсон - Убийство-2 Страница 85

— Но вы им не следовали? — спросил Странге.

Петер Ленкхольм уставился в стол.

— Там травку раздобыть проще простого. Или что покруче. Я и выкурил-то всего один гребаный косяк. Уж, наверное, от меня вреда было не больше, чем от талибов.

— И за это он выгнал вас? — спросила Лунд.

Ленкхольму было трудно говорить.

— Согард не выгоняет. Каждую твою ошибку он воспринимает как личное оскорбление. И ты должен заплатить за это. Я получил по полной.

— Что получили?

Склонив голову, Ленкхольм молчал.

— Что получили? — рявкнул Странге ему в ухо.

— За тобой приходят ночью, когда ты спишь. Ты не понимаешь, что происходит. На них капюшоны, так что ты не знаешь даже, кто эти люди.

Ленкхольм потянулся к кружке с остывшим кофе, но его рука так дрожала, что не могла ничего удержать.

— Они снимают с тебя одежду, связывают кабельными стяжками и скотчем, потом вытаскивают на улицу, суют в задницу фальшфейер и подвешивают вниз головой на столб.

— Фальшфейер? — переспросила Лунд.

— Да. Ощущения не из приятных, поверьте.

Странге затряс головой, стараясь не прыснуть от смеха. Лунд метнула на него яростный взгляд. Он отошел к окну.

— И вам никто не помог?

— Да вы что? Его тут же повесили бы рядом.

— Вы не стали жаловаться?

— Господи, да как же вам объяснить… Там Согард — царь и бог. Без его разрешения никто не может ни шевельнуться, ни вздохнуть, ни в сортир сходить.

Странге снова подошел к ним, придвинул стул.

— А как Согард относился к Рабену и его команде? — спросила Лунд.

Ленкхольм опять насупился.

— Говори! — прикрикнул на него Странге.

— Ну… не очень хорошо он к ним относился. Группа Рабена занималась чем-то таким, о чем остальным знать не полагалось. Какие-то люди крутились иногда… Не знаю, что они там делали. Да я и не хотел никогда знать.

Его голова снова начала клониться вниз. Лунд нагнулась, пытаясь заглянуть в его мутные глаза.

— Рабен тоже участвовал в этих делах?

— Слухи разные ходили после того, как его ранило. А потом еще выгнали того офицера. Меня-то просто демобилизовали. Но чтобы выгонять…

Лунд тряхнула головой:

— Говорите яснее.

— Такое случается не часто. За курение травки не выгоняют.

Странге подтолкнул к бывшему лейтенанту блокнот и ручку.

— Имя, — сказал он.

Ленкхольм не шевельнулся.

— Петер? Эй? Просыпайся!

— Нам нужно только имя, — сказала Лунд. — Потом вы сможете уйти. На консультацию к психологам, а не в тюрьму.

— Его звали Сконинг.

Она стала перебирать личные дела.

— Что-нибудь еще? — спросил Странге.

— Нет, — промямлил Ленкхольм.

Лунд нашла нужную папку. На личном деле фотография бородатого мужчины в берете. Торбен Сконинг.

— Этот? — спросила она.

Ленкхольм кивнул.

— Отлично. — Странге хлопнул его по плечу. — Тогда мы закончили, приятель.

Он сгреб со стола бумаги, провел пальцем по списку личных дел.

— Сконинг в списке для привода. Может, навестим его сами и допросим вне очереди?

Лунд встала, подошла вслед за Странге к двери, смотрела, как он, не оборачиваясь, идет к винтовой лестнице. Она колебалась. После стольких дней блужданий впотьмах они, кажется, нащупали что-то, похожее на правду. Так было и в конце дела Бирк-Ларсен. И за последствия она платит до сих пор, и не она одна.

Мы учимся только на собственных ошибках, думала она. В ее голове снова звучал голос Яна Майера, его предостережения, которые она пропускала мимо ушей.

Лунд подошла к своему шкафчику, отперла замок, отыскала среди вещей девятимиллиметровый «глок» в кожаной кобуре. Посмотрела на него. Она знала, что ненавидит оружие и будет ненавидеть всегда.

Случайно она взглянула на свое отражение в металлической дверце: порез над глазом, синяки, отек. Но она все еще была жива, хотя и не понимала почему.

Пистолет опустился на дно сумки среди пакетиков жвачки и бумажных платков.

— Ты едешь или нет? — крикнул ей Странге с лестничной площадки этажом ниже.

— Сейчас догоню, — ответила она и пошла к лестнице.

Четкое и внятное выступление Томаса Бука перед комитетом оказалось точно таким, каким он его планировал в уме. Он ничего не изменил и не добавил по ходу речи — попросту потому, что ему нечего было добавить. Он сказал все, что знал.

— Почему парламент не был проинформирован об обвинениях афганцев против датской армии? Почему?..

— Да бросьте, Бук, — прервал его Россинг. — Я не могу бегать в парламент каждый раз, когда талибы подсунут очередную фальшивку, желая раздуть шумиху.

— То есть вы не сочли нужным расследовать предполагаемое убийство гражданских лиц? Нашими собственными офицерами?

Кан, который с самого начала сидел со скучающим видом, вскочил с кресла.

— Министр уже ответил на ваш вопрос. И вообще, на чьей вы стороне?

— Такой вопрос оскорбителен для меня, — сказал Бук.

— А меня оскорбляет то, что я вынужден сидеть здесь и выслушивать ваши сомнения в честности одного из наших старейших министров. Вы сами в правительстве без году неделя, но уже столько всего наворотили… — Он возмущенно помотал головой. — Вы можете хоть чем-нибудь подкрепить свое дикое обвинение?

Бук кивнул Плоугу. Чиновник поднялся и обошел всех собравшихся, раздавая копии факса, принесенного Конни Веммер.

— Это еще что такое? — презрительно фыркнул Россинг.

— Медицинское заключение из полевого госпиталя лагеря «Викинг». Оно было послано вам по факсу в день похорон солдат. В заключении говорится, что среди частей тел, представленных для опознания, была обнаружена одна лишняя рука. Принадлежала она, скорее всего, афганцу.

— Это внутренний документ Министерства обороны, — недовольно сказал Россинг. — Хотел бы я знать, как он у вас оказался.

— Здесь в конце говорится, что необходимо провести расследование предполагаемого убийства мирных граждан. Вы это заключение скрыли…

— Нет, нет и нет. Как раз именно я настоял на проверке военной прокуратуры. Все это есть в отчетах. Тот инцидент был расследован, и, по правде говоря…

— Правда в том, что вы замяли это дело! — воскликнул Бук и неуклюже подскочил со стула. — Вы знали, что там не все чисто, и просто не хотели огласки. Когда Монберг что-то обнаружил, вы заставили его молчать. А когда Анну Драгсхольм убили за ее попытки все проверить и пересмотреть дело, вы палец о палец не ударили!

— Вы перевозбудились, Томас, — лениво заметил Россинг.

— Я не могу быть спокойным! Убито пять человек. — Бук поднял руку, растопырив пальцы. — Пять жизней могли бы быть спасены, если бы вы соизволили выполнить свой долг. Как подумаю об этом…

— Мы поняли вашу мысль, — прервал его Грю-Эриксен. — Присядьте, пожалуйста. И по возможности все же успокойтесь. — Премьер-министр обернулся к Россингу. — У вас есть объяснение?

— Да, разумеется.

Россинг снова взял в руки копию факса, пробежался по тексту глазами.

— Я попросил, чтобы этот факс не приобщали к материалам дела, поскольку была совершена ошибка.

— Чушь, Россинг! — выпалил Бук. — Так легко вы не уйдете от ответа. На факсе указано время, дата и место. Все точно.

— Я не собирался обременять вас столь мрачными подробностями, но, как я понимаю, Бук не оставляет мне выбора. Когда медики в Афганистане изучили останки более внимательно, они выяснили, что рука принадлежала тому самому террористу-смертнику, который взорвал бомбу.

— Нет, этого недостаточно.

— Недостаточно для вас! Однако в материалах дела можно найти новый, исправленный отчет, который был получен позднее. — Россинг посмотрел на Грю-Эриксена. — Я не вижу смысла и дальше тратить ваше время на это нелепое разбирательство. Все желающие могут ознакомиться с отчетом медиков. Если бы Бук, прежде чем делать столь скоропалительные выводы, обратился ко мне, я был бы только рад предоставить этот отчет и ему. Но он у нас большой любитель пороть горячку. Право же… — Россинг провел рукой по лбу. — Смерть бедняги Фроде и так стала тяжким испытанием, а тут еще этот…

Россинг утомленно откинулся на кресле.

— Слишком быстро вы среагировали, — проговорил Бук. — Как вы догадались, что я буду говорить о том факсе?

Флемминг Россинг молчал с высокомерным видом.

— Как вы догадались? — повторил Бук.

— Вы помешаны на теориях заговора! — сказал Россинг. — Вам все равно, что говорят эксперты. Вы натравливаете полицию и службу безопасности на наших солдат. — С каждым словом он говорил все громче и наконец встал, тыча пальцем в сторону Бука. — Это вы явились к Монбергу с неприятными вопросами, хотя знали, что он нездоров. Вы, Бук! И после всего этого вы смеете перекладывать на меня ответственность за последствия вашей глупости и некомпетентности. С меня хватит.