Беринг - Ольга Владимировна Погодина Страница 6

России, что дало Петру I необходимую передышку. И Петр принял единственно верное решение – использовать эту передышку для строительства новой армии и военного флота. В 1701 году началась постройка 600 стругов на реках Волхов и Луга. Более 300 речных судов и лодок было построено на Новгородской верфи на реке Пола, впадающей в озеро Ильмень. Были взяты в казну все годные частные суда на Ладожском и Онежском озерах, реках Свирь и Волхов.

Зимой 1702 года началась постройка верфи на реке Сясь, впадающей в Ладожское озеро. Здесь были заложены первые боевые корабли – шесть 18-типушечных парусных фрегатов и девять вспомогательных судов. В том же 1702 году в Олонецком уезде на реке Свирь была заложена Олонецкая верфь, где спущено на воду в 1703 году семь фрегатов, пять шняв, семь галер, 13 полугалер, один галиот и 13 бригантин. 20 августа 1703 года на Олонецкой верфи был построен первый линейный корабль – 28-пушечный фрегат «Штандарт». Еще одну верфь заложили на реке Волхов. Корабли, построенные на реке Сясь и на Олонецкой верфи, положили начало русскому Балтийскому флоту.

* * *

Вплоть до 1702 года Корнелий Крюйс продолжал трудиться в Воронеже, по-прежнему занимаясь ремонтом и снабжением кораблей Азовского флота. Помимо выполнения своих основных обязанностей вице-адмирал уделял немалое внимание и работам по картографированию Азовского моря и реки Дон, которые велись до него русскими и голландскими специалистами. Однако начавшаяся Северная война и растущее давление шведов вынудили Петра отозвать адмирала с южного направления. В марте 1702 года Крюйс прибыл в Архангельск, где ему лично Петром было поручено заняться укреплением оборонительной системы города для предотвращения попыток шведов уничтожить единственный русский торговый порт, через который осуществлялась вся внешняя торговля России с Западной Европой.

После прибытия в Архангельск вице-адмирал быстро установил, что с военной точки зрения состояние порта безнадежно плохо: крепостные сооружения города были запущены, а два корабля, захваченные в 1701 году у шведов, пришли в негодность. Несмотря на то что имелось оборудование и люди для починки как кораблей, так и укреплений, архангельский воевода Алексей Прозоровский утверждал, что не получал от царя никаких приказов о начале работ, а поэтому не видел причин содействовать Крюйсу в обоих этих начинаниях.

Несмотря на противодействие воеводы, кое-что для укрепления Архангельска все же было сделано. Крюйс как командир архангельской эскадры инспектировал ее корабли в Белом море и плавал до знаменитого Соловецкого монастыря. Кроме того, вице-адмирал собирал сведения о ситуации в дельте Северной Двины. Итогом этой деятельности стало сосредоточение в его руках важной информации об имевшихся в этой местности ресурсах для борьбы со шведами. Вероятно, Крюйс довел до императора информацию о состоянии дел, так как Петр, прибывший в конце мая 1702 года из Москвы в Архангельск, сразу же занялся строительством там крепостных сооружений и новых военных кораблей. Конечно, эти строящиеся с бешеной скоростью суда так же срочно требовалось укомплектовать опытными моряками, потому что обучать новобранцев морскому делу с нуля было попросту некогда.

В августе 1702 года Петр покинул Архангельск, вновь поручив вице-адмиралу Крюйсу чрезвычайно важное задание. Россия еще только готовилась стать морской державой, а потому не располагала нужными знаниями и технологиями и тем более не имела достаточно обученных людей. Крюйс должен был снова «добыть» их в Нидерландах, произведя необходимые закупки и наем необходимых русской армии и флоту офицеров и рядовых. Задание, порученное ему, было своеобразным знаком доверия царя. Прибыв в Амстердам, вице-адмирал вполне мог продать русские военные тайны Швеции или другой стране (о масштабном строительстве Россией нового флота в Европе никто еще не знал), но Петр верил, что Крюйс этого никогда не сделает.

Отправившись из Архангельска на голландском судне в августе 1702 года, Крюйс прибыл в Амстердам в сентябре или октябре того же года. Царь дал ему еще одно важное поручение: разместить русских юношей на нидерландских военных кораблях для практического обучения морскому делу. Однако по приезде в Голландию с воплощением этого поручения возникли серьезные трудности. Хотя старый друг Крюйса Николас Витсен и сделал все от него зависевшее, ему не удалось добиться приема русских на корабли. Крюйс вместе со своими подопечными прибыл в Нидерланды слишком поздно – осенью, когда суда уже были полностью укомплектованы экипажами для зимнего плавания. К тому же даже секретарь амстердамского Адмиралтейства де Вильде, благожелательно отнесшийся к просьбе Крюйса, отметил, что многие из русских слишком юны и неопытны, чтобы быть допущенными на суда.

Несмотря на возникшие проблемы, Крюйсу тем не менее удалось пристроить несколько человек на ост-индские суда, а еще нескольких юношей разместить на китобойных судах, шедших в Гренландию. Прочих учеников ему пришлось устраивать в окрестностях Амстердама учениками кузнецов, портных, плотников и других ремесленников. И все равно всех пристроить не удалось. Крюйс осознавал, что полсотни оставшихся могут быть восприняты как угроза для безработных голландцев, а потому предложил в письме царю Петру оплатить за собственный счет обучение оставшихся в амстердамских школах. Он писал: «Думаю, что великий государь никогда лучшее дело не сотворил, ниже сие, что ребят дал во учение. Если в воле моей было, и я бы ребят еще год в немецкой школе подержал и тогда бы их отдал докторскому, медицинскому и философскому учению».

Во время своего пребывания в Амстердаме вице-адмирал не забывал и о главных поручениях царя Петра – найме новых офицеров и матросов, закупке оружия и боеприпасов. В первое время Крюйсу удавалось нанимать офицеров и матросов на русскую службу, но успехи вице-адмирала в этом начинании стали все больше тревожить местное Адмиралтейство. Масштабный наем моряков на русскую службу ставил под угрозу срыва набор в военно-морской флот республики, участвовавшей в затяжной Войне за испанское наследство. В марте 1703 года нидерландскими властями было предписано завершить кампанию по набору личного состава на корабли в четырнадцатидневный срок (при этом запрещался наем матросов на частные суда), и только через месяц этот запрет был снят, а Крюйс продолжил свою работу по вербовке людей на русскую военно-морскую службу. Поскольку в Нидерландах в связи с ведением войны имелся дефицит квалифицированных моряков, Крюйс не был удовлетворен количеством и качеством людей, нанятых им в Нидерландах. Поэтому часть моряков была нанята им в Норвегии, на обратном пути в Россию. Осенью 1703 года благодаря стараниям Крюйса в Архангельск с первыми кораблями прибыли около 450 нанятых им людей, в том числе 190 жен и детей моряков. В следующем году в Архангельский порт прибыло еще 177 голландцев.

У Крюйса оказалось отличное чутье на людей. Многие из тех, кто прибыл летом 1704 года вместе с ним в Россию, позднее прославились и достигли высоких званий и