Петр Румянцев-Задунайский - Великая и Малая Россия. Труды и дни фельдмаршала Страница 65

В удовлетворение таковому от вашего сиятельства предложению, пишу я к вам сие сколь искренно, так и охотно, что я от ее императорского величества всемилостивейшей и всеавгустейшей самодержицы моей давно уже уполномочен на взаимное сношение и договоры с вашим сиятельством о мире, и предстоит сей путь и ныне к отверстию на сокращение всяких затруднений и времени самого в действиях неприятельских продолжаемого, возобновив уже негоциацию о том между обоими нами, как главными военными начальниками.

Но как, ваше сиятельство, совершенно известно о содержании сообщенного ультиматума и последних артикулов мирного трактата почтеннейшему Блистательной Порты Абдул Резак-эфенди, бывшему полномочным послом на конгрессе Бухарестском, от почтеннейшего же и полномочного посла ее императорского величества тайного советника и кавалера Обрезкова, на что последнее слово обещал полномочный с вашей стороны сообщить послу нашему, по прибытии в императорский лагерь; но сего, однако же, не учинено, то и остается мне потому ожидать теперь полного от вас уведомления, яко на вещь ясную и вам довольно сведомую, то есть на те последние предложения, которые на Бухарестском конгрессе вышеупомянутым послом ее императорского величества были сказаны к прекращению войны и для миру вечного, в каком расположении против оных Блистательнейшая Порта пребывает.

Ваше сиятельство собственным просвещением достаточно испытываете, сколь малые причины отдаляют тут совершение дел великих. Поистине, мы находимся в таком точно положении, что малейшие искры осталось только вам изъять из среди полного и искреннего обоих держав расположения к миру, претящие им вкусить уже оный, а напротив, возжигать могущие широту пагубного пламени, столь свойственно продолжением войны растущего.

Я не сомневаюсь, что ваше сиятельство в отвращение крови разлития и всех тех зол, которые по образу враждующих и по предстоянию нынешней поры для действий оружия неминуемы, воспримете наискорейшие и кратчайшие способы к одержанию обоюдно желаемого и полезного мира, плодом коего главным было бы возвращение обеим державам прежней их дружбы и взаимного между собою согласия.

Я надеюсь, что попечения его величества короля Прусского, яко искреннего обеим сторонам доброжелателя, устремляются к сим единственно видам. Во мне же должное рачение будет вашему сиятельству свидетельствовать, сколь лестна для меня слава общего с вами служения в таком деле, которое к благоугодности наших государей и на пользу их скипетру подвластных народов относится. В ожидании на сие дружеского вашего ответа, я пребываю, как и всегда был, с непоколебимым почтением.

Государыня всемилостивейшая!

Сим я честь имею поднести верховного визиря ко мне повторное письмо, которое я получил через возвратившегося из Шумлы переводчика Мельникова, и с ним купно присланного его чегодаря Саида, равно таковые ж от рейс-эфенди[93] ко мне и к тайному советнику и кавалеру Обрезкову.

Ваше императорское величество соизволите усмотреть, что Порта те же самые артикулы, в основание новой между мною и верховным визирем начатой негоциации, предлагает, которые два уже конгресса прервали несовместным существом своим для примирения.

Я в ожидании от вашего императорского величества высочайших повелений, коим образом я поступить должен, в рассуждении сих главных четырех пунктов, претивших и ныне претящих соглашению о мире, дабы не пресечь в самом начале нашей переписки с визирем, отвечал ему на сие, не оказывая холодности, но паче давая повод к дальнейшим объяснениям, и сии мои ответные письма, так как и тайного советника Обрезкова, представляю тут же в копиях к высочайшему усмотрению; а как ваше императорское величество высочайшим рескриптом от 14 февраля, что касается до существа мира, за руководство в том предположении мне, как последние вашего императорского величества тайному советнику Обрезкову данные повеления, так и персональные мне его изъяснения, то я, занят будучи ныне действиями вверенного мне оружия, если бы негоциация между мною и верховным визирем возобновленная дошла до соглашений ближайших, употреблю к производству оных его же, тайного советника Обрезкова.

Вашего императорского величества всеподданнейший раб

Государыня всемилостивейшая!

По отправлении всеподданнейшей моей от 10-го сего месяца, я тот же день выехал из Браилова и через ночь прибыл на берег Дуная к Гуробалам, где войска продолжали свою переправу, которая 13-го числа благополучно кончена в той части, с коей и сам я с 12 июня нахожусь на здешнем берегу; и отсюда имею счастье, всемилостивейшая государыня, повергнуть к священнейшим стопам вашего императорского величества всеподданнейшее уведомление о победах, вновь одержанных над неприятелем оружием, мне вверенным, на него уже действующим в Болгарии.

Я донес предыдущею, что верховный визирь против наших корпусов, вступающих в глубину земли сего берега под командою генерал-поручиков Каменского и Суворова, из Шумлы обратил свои силы, потому реченные генерал-поручики, ища встретить и атаковать оные, соединили оба корпуса и в 9-й день июня дошли до местечка Козлуджи, вступая перед оным и тут в жестокий бой с неприятелем, который сильно ополчался, имея, по показанию пленных, до пятнадцати тысяч конницы под предводительством Абдул Резака, рейс-эфенди Оттоманской Порты, бывшего послом на Бухарестском конгрессе, а пехоты до двадцати пяти тысяч под командой янычар-аги и при пяти двухбунчужных пашах, между коими были Абдул, Черкес и Дарь.

Турки превосходным числом своего войска сначала было замешали часть нашей кавалерии по неудобности тамошнего места, яко лесного и в дефилеях, действовать оной, сохраняя свои строи, и по случаю взятой им поверхности над передовыми легкими войсками; но удар от пехоты и артиллерии нашей, учиненный наступательно, решил победу так, что неприятельский сильный сей корпус был разбит совершеннейшим образом, и бегу отдавшиеся турки гонимы были поражающими на несколько верст по дороге к Шумле и Провадам…

…Не имея еще уведомлений, как свои дальнейшие обороты учредят Каменский и Суворов от Козлуджи, послал я отсюда отряд войск, чтобы открыть с теми корпусами сообщение и дать виды движения больших наших сил по Шумлинской и Рущукской дорогам, а за сим уже по положению оных и неприятельскому и я мое движение с частью, при которой нахожусь, располагать буду.