Свет между нами. Откровения медиума о потустороннем мире - Лора Линн Джексон Страница 8

Я до сих пор вижу деда в ярких снах. Они настолько реалистичны, словно все происходит на самом деле. Я даже придумала им имя: 3D-сны. И в этих снах я ощущаю свет как воздух, будто я уже не в своем теле. И всегда нахожу дедушку – сияющую точку, источник радости. Мы встречаемся, разговариваем и отлично проводим время. Я не помню, о чем мы говорим, но знаю, что находиться с ним – потрясающе.

После этих снов я просыпаюсь и плачу: немножко от грусти – я ведь все еще скучаю по нему, но в основном – от радости, любви и счастья, потому что знаю: мы все еще связаны.

4

Влюбленность

В двенадцать лет у меня появилась еще одна странная способность. Как-то раз подруга мамы, Арлин, заглянула к нам в гости. Я помчалась к двери здороваться – Арлин, как всегда веселая и энергичная, обрадовалась встрече, но как только она вошла в дом, я опешила.

Внезапно я услышала отчетливый звук – мягкий, приятный звон, словно пел на ветру стеклянный колокольчик. И как только Арлин сказала «привет», увидела вокруг нее восхитительный кружащийся хоровод ярких красок.

Что это было?

Когда Арлин с мамой устроились в гостиной, я подошла и рассказала, что увидела.

– Да ты у нас медиум, да? – сказала Арлин с улыбкой.

И все. Они с мамой продолжили болтать и смеяться. Я не знала, поверили они моим словам или не придали особого значения.

С тех пор я видела цвет энергии, а порой – слышала ее. Случалось это не всегда, но достаточно часто, чтобы я привыкла и не пугалась.

Научное название такого феномена – синестезия. Журнал «Сайнтифик Америкэн» описывает ее как «аномальное смешение восприятия, при котором стимуляция одной системы вызывает ощущения в другой». Одни синестетики слышат цвета, другие чувствуют звуки или ощущают формы чего-либо на вкус.

Официальная статистика считает феномен редким – один случай на двадцать тысяч. Некоторые из ученых верят, что синестезия встречается у одного человека из двухсот. Синестетик может услышать ноту и почувствовать вкус брокколи во рту или, прочитав ряд черно-белых цифр, увидеть их в цвете. Конечно, в двенадцать лет я ничего этого не знала. Просто к моему «арсеналу чудес» добавилась еще одна способность.

Мозг каким-то образом накладывал цвета на реальность. Все равно что смотреть сквозь церковный витраж – окрашенное стекло придает предмету определенный оттенок. Цвета появлялись на короткое время и пропадали через пару секунд – безобидно и даже забавно. «Этот парень искрится голубым, – думала я улыбаясь. – Интересно, а та женщина знает, что переливается фиолетовым?»

Со временем я поняла, что меня больше тянуло к людям с голубой аурой. А с обладателями красной мне было не по пути. Голубой цвет дарил чувство спокойствия и счастья, красный же ощущался как недобрый и негативный. Цвета давали быстрый, удобный способ читать людей – изучать их энергию и решать, быть рядом или нет. Еще один способ восприятия, помогающий ориентироваться в мире. Даже свитера я выбирала по цвету – люди ведь часто так делают? Одни цвета нам нравятся, другие – нет.

Для меня разница была в том, что люди, как и свитера, тоже имели свой цвет.

* * *

Первая любовь пришла в двенадцать – парня звали Брайан. Мы вместе ходили в шестой класс, и мне чрезвычайно нравилась его энергия. О, это новое волнующее чувство! До поры до времени я держала влюбленность в секрете, пока не проболталась подружкам, а те – друзьям Брайана. После этого я решила, что слухи о моих чувствах наверняка дошли и до него. А потом, благодаря тому же сарафанному радио, узнала, что Брайану нравилась вовсе не я, а моя подруга Лиза. Так мое сердце было разбито.

Все казалось бессмысленным – я думала только о нем, а он словно ничего не чувствовал. «Но мне ведь нравится его энергия! – говорила я себе. – Разве это ничего не значит?» Разочарование было болезненным. Конечно, безответная влюбленность в таком возрасте – настоящая катастрофа и для парней, и для девушек. Но мои чувства были больше, чем просто симпатия, – я ощущала связь между нами.

Через год, пережив неудачу с Брайаном, я влюбилась в другого одноклассника, Роя. Выяснилось, что ему нравилась моя подруга Лесли. Растерянность и разочарование были невыносимы. Я не могла взять в толк, почему мои чувства – те ниточки, что связывали нас, – никак не трогали Роя. Ночи напролет я сидела в темной комнате, пытаясь выкинуть все из головы, но не могла. Хотелось исчезнуть и не испытывать абсолютно ничего.

Я повзрослела, и острота чувств начала работать в обе стороны. Если кто-то любил меня безответно – это делало меня очень несчастной. В такой ситуации любому будет неловко, а мне было особенно тяжело: я чувствовала печаль неразделенной любви. Закрыть на все глаза было практически невозможно – обычные подростковые связи затягивали меня с головой и нередко мучили.

Став постарше, я начала строить отношения вне семейного круга, а мои способности все больше сбивали с толку. Но нельзя сказать, что они причиняли лишь боль. В первый день учебы в восьмом классе, на уроке рисования, мое внимание привлекла девочка на другом конце аудитории. У нее были темные волосы и зеленые глаза. Меня тянуло к ней, как магнитом. Ее звали Гвен, и она совсем не казалась открытой для общения – тогда она с угрюмым видом обсуждала что-то со своей подружкой Марджи. И все же я почувствовала щелчок, как если бы наши энергии соединились. Потом встала, подошла к ней и поздоровалась. Гвен окинула меня недобрым взглядом, словно спрашивала: «Кто ты и почему говоришь со мной?» Но я не сдвинулась с места.

Вскоре мы стали друзьями.

Мы дружили всю старшую школу, да и сейчас я не представляю свою жизнь без нее. Мы подбадриваем и успокаиваем друг друга, когда дела идут не очень хорошо, и всегда дарим сочувствие.

* * *

Кевина я встретила в пятнадцать. Мы всей семьей отправились в Мон-Сютон в Квебеке покататься на лыжах и пригласили пару друзей: мистера Смита, коллегу отца по школе, которого мы звали дядя Ли, его жену Нэнси и их сыновей, Дерека и Деймона. С нами поехал еще один парень – Кевин, друг Деймона. Стройный блондин шести футов ростом, на два года старше меня. Его энергия притягивала, излучая радость, тепло, нежность и безопасность. Казалось, я давно его знаю, хотя это была наша первая встреча.