Республика Корея: в поисках сказки. Корейцы в русских зеркалах. Опыт исследования - Александр Мотельевич Мелихов

Александр Мотельевич Мелихов

Республика Корея: в поисках сказки. Корейцы в русских зеркалах. Опыт исследования

Автор выражает искреннюю благодарность архимандриту Августину и созвездию историков, культурологов и филологов С. Курбанову, А. Ланькову, Д. Самсонову, Т. Симбирцевой, Н. Цветовой, И. Химик, чьи зеркала помогут читателю увидеть новые грани корейской истории и корейской души.

© ООО «Издательство К. Тублина», 2011

© А. Веселов, оформление, 2011

* * *

Два чуда

Корея много лет назад время от времени отправляла мне своих посланцев, однако намеки оказались не понятыми – я так и не нашел времени как следует вглядеться в эту удивительную страну, заслоненную от нас то японской, то китайской сказкой. Если спросить среднего, даже более или менее образованного россиянина, что он знает о Японии, он наверняка перечислит Фудзияму, самураев, гейш, харакири, сакуру, сёгунов, революцию Мэйдзи, Перл-Харбор, камикадзе, Хиросиму, Нагасаки и Мураками. У Китая тоже есть свой джентльменский набор: буддизм, жень-шень, Великая китайская стена, фарфор, Конфуций…

Ужасно мудрый, хотя мало кем читаный – далеко не всякий способен осилить страниц хотя бы сто подобной мудрости (зачерпнем несколько ложек на пробу).

Философ сказал: «При управлении княжеством, имеющим тысячу колесниц, необходимы постоянное внимание к делам и искренность, умеренность в расходах и любовь к народу со своевременным употреблением его на работы».

Философ сказал: «Если руководить народом посредством законов и поддерживать порядок посредством наказаний, то хотя он и будет стараться избегать их, но у него не будет чувства стыда; если же руководить им посредством добродетели и поддерживать в нем порядок при помощи церемоний, то у него будет чувство стыда и он будет исправляться».

Философ сказал: «Молодежь дома должна быть почтительна к родителям, вне дома – уважительна к старшим, отличаться осторожностью и искренностью, обильною любовью ко всем и сближаться с людьми гуманными. Если по исполнении сего останется свободное время, то посвящать его учению».

На вопрос Мэн-и-цзы, в чем состоит сыновья почтительность, Философ ответил: «В непротивлении». Когда Фань-чи вез Философа, тот сказал ему: «Мэнь-сунь спросил меня, в чем состоит почтительность, и я отвечал ему: в непротивлении». Фань-чи сказал: «Что это значит?» Философ сказал: «Когда родители живы, служить им по правилам, когда они умрут, похоронить их по правилам и по правилам приносить им жертвы».

На вопрос Цзы-ся о почтительности Философ сказал: «В этом случае трудность заключается в выражении лица. А что младшие братья и дети будут брать на себя заботы о делах, будут угощать родителей и старших братьев вином и кушаньем, то разве это можно считать сыновней почтительностью?»

На вопрос Цзи Кан-цзы, как заставить народ быть почтительным и преданным, чтобы побудить его к добру, Философ отвечал: «Управляй им с достоинством, и он будет почтителен; почитай своих родителей и будь милостив, и он будет предан; возвышай добрых и наставляй неспособных, и он устремится к добру».

Некто спросил о значении великого жертвоприношения предку и праотцам его. Философ ответил: «Я не знаю, но кто знал бы его значение, для того управление Вселенной было бы так же легко, как показать это», – и при этом он указал на ладонь.

Князь Дин-гун спросил: «Как государь должен обходиться с чиновниками и как последние должны служить государю?» Философ ответил: «Государь должен обходиться с чиновниками вежливо, а чиновники должны служить ему с преданностью».

Философ сказал: «Если кто сможет управлять государством с уступчивостью, требуемою церемониями, то какие затруднения встретит он в этом? Если кто не будет в состоянии управлять государством с уступчивостью, к которой обязывают церемонии, то для чего ему эти церемонии?»

На вопрос Цзы-гуна, в чем состоит управление, Конфуций отвечал: «В довольстве пищи, в достаточности военных сил и в доверии народа». Цзы-гун сказал: «Но если бы предстояла неизбежная необходимость исключить одну из этих трех статей, то какую исключить прежде?» – «Военную часть», – отвечал Конфуций. Цзы-гун сказал: «А если бы правительство вынуждено было пожертвовать одною из этих двух, то какою прежде?» – «Пищею, – сказал Конфуций, – потому что смерть всегда была общим уделом, а без доверия народа правительство не может стоять».

Цзи Кан-цзы, спрашивая у Конфуция о правлении, сказал: «Что вы скажете, если мы будем казнить беззаконных людей для образования нравственных людей?» Конфуций отвечал: «Вы управляете, зачем же прибегать к убийству?

Если Вы пожелаете быть добрым, то и народ будет добр.

Добродетели благородного мужа – это ветер, а качества низкого человека – это трава, и ветер, гуляющий по траве, непременно пригибает ее».

Философ сказал: «Благородный муж ни в чем не состязается, а если уж необходимо, то разве в стрельбе; но и в этом случае он поднимается в зал, приветствуя своих соперников и уступая им, а спустившись – пьет чару вина. И в этом состязании он остается благородным мужем».

Философ сказал: «Ю (Цзы-лу), научить ли тебя Знанию? Что знаешь, то и считай, что знаешь; чего не знаешь, то и считай, что не знаешь – вот это и будет Знание».

Философ сказал: «Ши-цзин хотя и состоит из трехсот песен, но они могут быть объяты одним выражением: „Не имей превратных мыслей!“».

Философ сказал: «Если бы кто воспользовался мною для службы, то через год правление было бы уже порядочное, а через три года оно было бы уже совершенно устроено».

Философ сказал: «Благородный муж не есть оружие, годное только для одного какого-либо употребления».

Самое, пожалуй, удивительное здесь – это уверенность, что добродетель безусловно сильнее порока, а «княжество управить» можно за один год. Злые же умы еще и усматривают сходство конфуцианства с принципами советской номенклатуры: отсутствие превратных мыслей важнее низких профессиональных навыков и познаний, пригодных только для одного какого-либо употребления… Да и я самолично прочел в корейской народной повести «Верная Чхунчхян», как молодой человек, написавший блестящее сочинение на тему «Краски весны на весенних прудах и нынче такие же, как и в древности», был немедленно пожалован государем званием ревизора провинции Чолла.

Однако продолжим стандартный китайский набор до наших дней: Гоминдан, Чан Кай Ши, председатель Мао, Тайвань, культурная революция, хунвейбины, банда четырех, Дэн Сяопин, китайский путь…

Не так уж мало. Про Корею столько сумеет припомнить далеко не всякий. Вспомнят только, что есть Корея Северная и Корея Южная, в войне между которыми еще при Сталине участвовали наши летчики (им