Конфедерат: Бросок на Балканы - Владимир Поляков Страница 11

Иными словами, не приходилось сомневаться — сегодня умрут многие. Именно умрут, именно многие, а не все подряд. И на любые попытки обвинить четников в варварстве и нарушении нормальных для европейцев правил… ничего не получится. Тут ведь и обвинения то будут со стороны османов, которые никогда не то что в гуманизме, в отсутствии тупых и безжалостных зверств почти никогда замечены не были. И резко меняющееся в последние годы отношение к тому, что позволено европейцам относительно дикарей, а что не есть верно и правильно. И конечно, вывод Оттоманской Порты вне Европы не только со стороны Американской и Российской империй, но и продвижение — активное и небезуспешное — подобной точки зрения в сознаниях элиты иных европейских государств.

Пулемётные очереди. Привычно навострив уши, Бакхорст отметил, что доносятся они со стороны казарм. Это могло означать лишь одно — кто-то из османов всполошился, и теперь бесшумное устранение противника закончилось, начался «обычный» ночной бой. Нормальная, привычная даже ситуация для Дикой Стаи и немного, но натасканных ими четников. И являющийся заметной проблемой для османских солдат, которые, ко всему прочему, в гарнизонах вилайета были отнюдь не самого высокого качества. Можно и на панику надеяться, которая, как известно, подобно лесному пожару: распространяется быстро, охватывает почти всех «обитателей леса», приводит к не рассуждающему бегству и огромных жертвам.

Десять пулемётов на каждую чету. Много? С одной стороны, да. Но учитывая, что всего четников было около двух сотен, а поставленные задачи требовали большой, даже подавляющей огневой мощи — только такое количество пулемётов, а также наличие у каждого чётника, наряду с обычными винтовками ещё и немалого количества гранат, позволяло не просто уцелеть при контакте с превосходящим в разы противником, но и нанести ему абсолютное поражение.

Вот и сейчас привыкший ориентироваться по интенсивности и направленности стрельбы «дикий» понимал — чета Царноевича сейчас без особенных хитростей расстреливает казармы из десятка пулемётных стволов, пользуясь замешательством, растерянностью, зарождающейся паникой. А если ещё и…

Да, именно «ещё». Взрывы гранат, эти звуки привычное ухо также ни с чем другим не спутает. Бакхорст был почти уверен, что они рвутся не на открытом пространстве, а будучи закинутыми в окна зданий, разнося всё находящееся внутри в клочья, в том числе и особенно мясные. Никакой экономии боеприпасов. Исключительно огонь на подавление, эффективность и эффектность. Испугал — значит, почти победил. Тут не Европа, тут Азия. Точнее земли то европейские, вот только пришедшие сюда чужаки есть кровь от крови и дух от духа азиаты. Ну или представители Востока, что то же самое, просто немного иными словами.

Зато со стороны тюрьмы доносились лишь редкие ружейные хлопки, что означало одно — тюремной охране не дали толком организоваться, выбив большую её часть ещё до того, как начались попытки настоящего сопротивления. Следовательно, за эту часть задания можно было уже… Нет, беспокоиться всё равно стоило, но теперь гораздо меньше.

Взмывшая в небо ракета, выпущенная из сигнального пистолета. Красного цвета, а это значило, что тюрьма Юсовача взята под контроль, а если кто из тюремщиков/охранников и остался жив, так это ненадолго, лишь до того момента, как из них выжмут нужные сведения, а потом всё равно пристрелят. Или, если будет достаточно времени — повесят посреди тюремного двора или прямо на стене, чтобы было видно. Особенно начальство, да.

Кстати, насчёт начальства! Двое четников, показавшиеся из дома, помогая себе пинками и ругательствами, тащили ту самую цель — Юсуф-бека, создателя, хозяина и. соответственно, бессменного коменданта тюрьмы Юсовача. Тот что-то лепетал по-турецки, пытался падать на колени, но никакого толку в этих попытках не имелось. Четники знали, кто он такой, что собирались с ним сделать. А потому…

— Попался, тварь! — процедил идущий чуть позади этой троицы Светозар Никшич. — Прятаться пытался, потом обмочился и в шаровары нагадил, когда я ему сказал, что с ним сейчас делать будем.

— Делать нужно быстро, — кивнув в знак согласия, уточнил Бакхорст. — Из казарм мало кто живым уйдёт, но может уже сейчас гонцы поскакали в другие города с гарнизонами. У нас не так много времени. Зато дел много, а потому… Тащите этот мешок с навозом в тюрьму. Он её создал, он ей управлял, на ней наживался. Там и сдохнет. Правильно, чтобы другим неповадно было!

* * *

Если бы кто-то сейчас поднялся бы в небо над Подгорицей на воздушном шаре — увидел бы не самую обычную для этих мест картину. В это время необычную, поскольку город помнил времена ещё до римлян, когда тут жили иллирийские племена. Потом Римская республика, сменившаяся империей, затем Дукля, государство сербов. Было, но исчезло, сменившись властью Византии. Потом опять своё государство, а затем… затем Османская империя, что было и до нынешнего времени являлось, пожалуй. самым мрачным периодом истории города. Той истории, которая очень скоро должна была закончиться. Скоро, но увы, не этой ночью. Всё-таки лихой рейд, пусть и увенчавшийся успехом — это не полноценное завоевание. И какое завоевание в том случае, когда ещё не была объявлена война? Требовался подходящий момент. Вот его рейд на Подгорицу двух чет и мог предоставить.

Казармы. Не единственные в вилайете, разумеется, но значимые. Были значимые, потому как сейчас от них только здания и оставались, да и то с выбитыми стеклами, испещрённые многочисленными «оспинами» от ударов пулемётных пуль и гранатных осколков. И трупы, множество трупов как внутри, так и снаружи зданий. Это было не сражение, а настоящая бойня. Десяток пулемётов, да к тому же бьющие с заранее выбранных и грамотно распределённых позиций, усиленные метателями гранат, делающими это тоже не хаотично, по всей воинской науке. Шансов уцелеть практически не было. Ах да, пленных четники брать не собирались в принципе. Кто хладнокровно, кто от всей души достреливали недобитков.

И не казармами едиными была занята чета Царноевича. Пока половина — при поддержке всех пулеметных расчётов и общем командовании формального лидера — занималась уничтожением живой силы османов, половина вторая, ведомая Вайя Блэком, поспешила «навестить» дом вали Ишкодра. Он, откликавшийся на имечко Махмуда Каждубан-оглу, тоже находился здесь, в городе. И также, подобно Юсуф-беку, не мог представить себе такого вот необычного пробуждения. У вали имелся теоретический шанс уцелеть — в том случае, если, заслышав перестук винтовочных выстрелов, треск пулемётов и взрывы гранат, поспешил бы