Кавказский рубеж 11 - Михаил Дорин Страница 11

— Решением Верховного Совета нашей республики учреждена высшая степень отличия — звание «Герой Абхазии». Вот эта золотая восьмиконечная звезда.

Аршба открыл коробочку. На бархате лежала восьмиконечная золотая звезда, тускло блеснувшая в свете кабинетной лампы. Сама медаль крепилась к четырёхугольной колодке, покрытой шёлковой муаровой лентой. Лента была в виде четырёх зелёных и трёх белых горизонтальных полосок.

— В Верховном Совете недолго думали, кто должен получить её первым. И решение было единогласным. В знак признания исключительных заслуг, мужества и героизма, проявленных при защите Абхазии звездой Героя Абхазии под номером 1 награждается подполковник Завиди. Посмертно.

Да, это было достойно памяти Георгия. Своей службой здесь он это доказал.

— Спасибо, Владимир Георгиевич. Гоги… был настоящим офицером. И настоящим мужиком. Это достойнейшая награда. Лучшей памяти для него и быть не может. Спасибо, что не забыли.

Я думал, разговор окончен. Но Аршба не опустил руку. Он смотрел мне прямо в глаза.

— Я не закончил, Александр, — сказал он. — В указе председателя Верховного Совета есть ещё один пункт.

Ванилин, всё это время молчавший, встал из-за стола, поправляя китель.

— Тут и мне нужно подняться, — сказал командующий, обошёл стол и встал рядом с Аршба.

— За мужество и героизм, проявленные при выполнении миротворческих задач, спасение жизней мирного населения и раненых, в знак признания исключительных заслуг перед республикой, звания «Герой Абхазии» удостоен подполковник Клюковкин Александр Александрович.

Глава 5

Вручение столь высокой награды никак не отразилось на объёме задач. Наоборот, теперь количество перевозок стало запредельным. То командующему нужно срочно в Сухум, то ещё кому-то надо проверить блокпост в Кодорском ущелье. И если снабжение войск было оправданным и необходимым, то большинство вылетов представителей штаба объединённой группировки войск были совсем необязательными.

Зачем лететь в район Кавказского хребта с целью провести проверку боевой подготовки у личного состава? Как будто они прям там пишут тетради и конспекты.

Единственный плюс, что в процессе таких вылетов можно было «натаскать» прибывших лётчиков.

Так прошли ещё две недели. Ввод в строй прибывших был уже в самом разгаре. Вот и сегодня мы закончили очередной развоз груза по высокогорным блокпостам и вернулись в Бомбора.

Зарулив на стоянку, я и мой сегодняшний «обучаемый» старший лейтенант Щукин вышли из Ми-8. Поблагодарив техников, мы направились по истёртым бетонным плитам аэродрома в сторону казармы. Вокруг кипела привычная аэродромная жизнь.

На дальней стоянке разгружался огромный Ил-76. Из его грузовой кабины один за другим выгружали ящики с боеприпасами. Чуть поодаль рулил на исполнительный старт Ан-26, поднимая вихри пыли.

На стоянках техники сновали вокруг вертолётов, как муравьи. Кто-то тащил пистолет заправщика, кто-то подвешивал блоки НАР, а кто-то копошился в двигателе, забравшись на самый верх одного из Ми-26.

Недалеко от нас пара «шмелей» Ми-24 уже отрывалась от полосы, уходя в сторону гор.

— Тебе ещё раз показать? — спросил я у Щукина, имитируя ладонью положение вертолёта.

— Если можно, Сан Саныч. Вы в кабине объяснили, когда «подхват» случился, но я был с таким коэффициентом опиз…

— Не продолжай. Смотри, «подхват» на горке — штука коварная.

Щукин слушал внимательно, ловя каждое слово и следя за моими движениями.

— Плавно опускаешь рычаг шаг-газ на 2–3°. Также и с ручкой управления. Если резко от себя пихнёшь, то лопастями по хвостовой балке рубанёшь. Ещё раз: шаг сбросил немного, крен создал, чтобы поток сорвать, и ручку аккуратно от себя. И старайся чувствовать вертолёт. Он тебе сам подскажет, когда дрожать начнёт перед срывом.

— Понял, Сан Саныч. Я смотрю, что тут приходиться крутиться. Совсем не курорт, — кивнул Щукин.

— Привыкнешь. В Афгане, как я понял, ты не был? — спросил я, когда мы продолжили движение в сторону казармы.

— Не-а. И Сирию не зацепил, и Африку тоже.

— Хм, ну а горная подготовка? По-моему, это всё сейчас должно быть в планах боевой подготовки на год?

Щукин покачал головой и расстроено выдохнул.

— Уже давно не в плане. Наш полк, когда с Германии вывели, отправили в Алакуртти. Не до боевой подготовки пока что.

Мы остановились у одного из бортов, на котором техники уже заканчивали предполётную подготовку.

Да, грустно слышать, что начинается в армии разброд и шатание. Особенно после того как вывели войска из Европы буквально в чистое поле.

— Кстати, Сан Саныч, наш комэска, Свиридов и Аркаев, сегодня баньку организуют. Я ещё в кабине хотел передать, да так сильно увлёкся полётом, что только сейчас вспомнил. Просили передать приглашение, а то все в разлётах. Сказали, без главного инструктора пар не тот будет.

Я усмехнулся.

— Ну, раз пар не тот, то приду.

— Добро, будем ждать, — ответил Щукин, и мы с ним разошлись.

Старлей остался с техниками, чтобы проверить что-то на вертолёте. Я же хотел пойти в казарму. Но не успел сделать и пары шагов, как меня окликнули.

— Товарищ командир! Александр Александрович!

Ко мне, перепрыгивая через заправочные шланги, бежал старший лейтенант Павел Иванов, старший инженерно-технической группы от моего учебного полка. Как и я, приехавший только передать технику и научить летать личный состав 215-й эскадрильи в горах, Иванов с группой техников тоже остался в Абхазии и застал всю активную фазу боевых действий.

— Паша, ты чего шумишь? — спросил я.

— Тороплюсь… к вам, — ответил Иванов, затормозив рядом и пытаясь отдышаться.

— Ты знал о том, что бегущий офицер в военное время вызывает панику? — спросил я с улыбкой.

— Эм… нет. А в мирное?

— И в мирное вызывает панику. Так ты чего бежишь? Случилось чего?

— Случилось, Сан Саныч. Документы готовы! — радостно воскликнул Паша.

Я не сразу понял какие могут быть готовы документы. Недавно я подал на награждение моих парней лично Ванилину. Он, конечно, ворчал. Вспоминал какие-то постулаты и научные статьи, но свою положительную резолюцию на наградных написал.

Только вот про это Паша не мог знать. Значит…

— Документы на убытие? — спросил я.

Иванов расплылся в улыбке и быстро закивал головой.

— Так точно, товарищ командир. Я сейчас в штабе был, у строевиков. Закрывают нам командировочные, акты на передачу техники подписали. Сказали, борт под нас на «большую землю» будет через три дня. Можем собираться домой!

Новость была неожиданной. Мне было известно, что как только прибывшие ребята немного привыкнут к местным условиям, нас отпустят. Но слово «домой» всё равно стало приятным сюрпризом.

— Через три дня, говоришь? — переспросил я задумчиво.

— Так точно! Три дня на сборы и сдачу имущества. Парни уже в курсе, радуются, чемоданы пакуют мысленно. Какие будут указания?

— Как обычно. Готовимся к убытию.