Рассвет русского царства. Книга 6 - Тимофей Грехов Страница 13

— Понял, государь, — я низко поклонился.

— Ступай, — он махнул рукой, не глядя на меня. — Ступай прочь.

* * *

Я вышел из тронного зала и тряхнул головой. Честно… было страшно. В какой-то момент мне казалось, что я могу занять соседнюю камеру с Глебом и Ярославом.

К моему удивлению в соседнем помещении от тронного зала никого кроме стражи не было, и подумав, что я могу возвращаться на Девичье поле, к своим воинам, направился по коридору ведущему на выход.

— Дмитрий Григорьевич! — окликнул меня негромкий голос.

Я вздрогнул и резко обернулся.

Из ниши в стене выступил молодой рында в белом кафтане.

— Чего тебе? — спросил я.

Рында легко нагнал меня и пошёл рядом, стараясь шагать в ногу.

— Великий князь велел передать, — проговорил он вполголоса, глядя перед собой, — что скоро соберётся Боярская дума. Малая. И тебе надлежит на ней быть.

Я остановился.

— Мне? — переспросил я. — На Боярской думе?

— Именно так, — кивнул рында.

Я прищурился.

— В качестве кого? — прямо спросил я.

Парень замялся. Он оглянулся по сторонам, проверяя пуст ли коридор, и в этом движении я уловил что-то… хитрое… или же заискивающее. Мне показалось, что он что-то знал.

И я не стал тянуть. Рука привычно нырнула в кошель на поясе. Пальцы нащупали крупную монету, серебряный рубль.

И ловким движением вложил монету ему в ладонь.

— Может, ты обронил? — тихо спросил я.

Рында, не глядя, сжал кулак, пряча серебро в рукав. Лицо его осталось невозмутимым, но в глазах мелькнула искра понимания.

Он чуть наклонился ко мне.

— Род Бледных, — зашептал он, едва шевеля губами, — хоть и носит в себе кровь Рюриковичей, но предал Великого князя. Так нынче говорят. Бегство Ярослава Андреевича, это пятно на всём роду.

Я нахмурился.

— Но Ярослав не виновен в убийстве. Это доказано.

— Убийство, одно дело, — перебил меня рында. — А бунт, другое. Великий князь гневается. Говорят, князь Андрей Фёдорович Бледный… тесть твой… будет снят с должности воеводы Нижнего Новгорода. Прямо сегодня. Указ уже пишут.

— Допустим, — сказал я, стараясь представить, чем мне аукнется опала тестя. — А я тут при чём? — спросил я.

Рында посмотрел на меня с какой-то странной смесью зависти и уважения.

— А при том, Дмитрий Григорьевич, что свято место пусто не бывает. Утром, когда Иван Васильевич вернулся с поля… слышали люди, как дьяки шептались. О твоём назначении речь шла.

— О моём? — я опешил.

— Да, — ответил рында, и тут же продолжил. — Ты же тоже родич им! Муж дочери князя Бледного. Думаю, понимать ты должен, что так просто Рюриковичей не могут задвинуть. И хоть род Бледных унижен, но уничтожать его не станет Великий князь. К тому же… пушки твои. Они Нижний Новгород от Казани прикроют лучше любой дружины. Говорят, прочат тебя на воеводство Нижегородское… или наместником назначат.

Он отстранился, снова принимая вид почтительного стражника.

— Готовься, боярин. Сегодня твоя судьба решается. Да и тестя твоего тоже.

Он развернулся и пошёл прочь по коридору, оставив меня стоять столбом.

Воевода Нижнего Новгорода? Я?

Тут было что-то не так…

Это была не просто милость. Это была классическая ловушка Ивана Васильевича. Разделяй и властвуй. По крайней мере она мне виделась именно так.

Он хотел столкнуть нас лбами. Он хотел, чтобы моё возвышение было куплено ценой падения моего же тестя. Чтобы я был обязан всем только ему, Ивану, и был отчуждён от рода, в который вошёл.

— Твою ж мать… — выдохнул я в пустоту коридора.

Глава 5

POV

Иван Васильевич и Мария Борисовна

Двери распахнулись, и Иван Васильевич увидел Марию. Она лежала на кровати — бледная, в окружении подушек. Само воплощение страдания и невинности.

Иван замер на пороге. Он тяжёлым взглядом обвёл комнату, а потом посмотрел на женщину, которую, быть может, любил больше власти.

— Мария, — голос его дрогнул. — Скажи мне, что это неправда. Скажи, что он врёт!

Мария Борисовна, увидев состояние мужа, решила, что буря миновала.

— Разумеется, он врёт, муж мой! — с жаром воскликнула она. — Глеб оговорил меня под пытками! Как ты мог подумать такое? Я же под постоянным присмотром твоих верных служанок, я…

Иван смотрел на неё, и лицо его каменело. Он видел, что она лжёт. Более того, он знал это…

Он медленно подошёл к резному ларцу-трюмо, стоявшему у стены, и рывком выдвинул ящик.

Звон драгоценностей показался в тишине комнаты громом.

— Служанок… — повторил он.

Его пальцы нащупали то, что искали. Он развернулся, держа в руке изящную брошь, усыпанную зелёными изумрудами.

Мария побледнела так, что стала похожа на мертвеца. И она смотрела на брошь, словно это была ядовитая змея.

— Глеб рассказал всё, — добил её Иван. — Каждую деталь. Каждую вашу встречу.

В комнате повисла тишина. Тягучая, липкая.

— И у меня только один вопрос, Мария, — прошептал Иван, наклоняясь к ней. — Как? Как ты могла меня предать? Я дал тебе всё! Ты была Великой княгиней!

Мария судорожно сглотнула, а её пальцы комкали простыню.

— Нет! — вдруг взвизгнула она. — Это неправда! Я не знаю, откуда он всё знает! Наверное, подкупил служанок, подсматривал! А брошь эту… брошь эту подарил мне брат! Михаил! Можешь у него спросить, я немедленно ему отпишу и…

— ПРЕКРАТИ ВРАТЬ! — воскликнул Иван.

Он схватил её за подбородок, но при этом сдерживал силу, чтобы не сломать челюсть, и заставил смотреть себе в глаза. И там, в её зрачках, он наконец увидел признание.

— Твоя служанка продалась Борецким, — выплюнул он ей в лицо. — Марфе-посаднице! Именно этими сведениями они и взяли Глеба за жабры. Шантажировали его твоей честью! Именно из-за этого он и пошёл убивать Шуйских… чтобы Борецкие не раскрыли правду о вас!

Он оттолкнул её и Мария упала на подушки, хватая ртом воздух.

— КАКАЯ ЖЕ ТЫ ДУРА! — заорал он, расхаживая по комнате. — У тебя было всё, о чём только могла мечтать женщина! Власть, почёт, богатство! Но ты… ты променяла это на…

— Я не изменяла тебе! — закричала она в ответ.

Иван горько усмехнулся, он остановился у двери, не оборачиваясь.

— Так уж и быть, я позволю тебе родить, — произнёс он ледяным тоном. — Твой ублюдок будет отдан в дальний скит, где его воспитают монахи. Он будет замаливать грех своей матери до конца дней, но никогда не узнает, чья кровь в нём течёт. А ты… Ты отправишься в самый строгий монастырь на Белоозере. Там, в келье, у тебя будет время подумать. Я позволю