Тренировочный День 13 - Виталий Хонихоев Страница 4

— БЕРГШТЕЙН!!! ДАВАЙ, ДЕВОЧКА!!! ДАЕШЬ СИБИРЬ!

Кляйн медленно выпрямилась, чувствуя, как в ногах наливается свинцовая тяжесть, а в груди всё сильнее разгорается огонь усталости. Два розыгрыша. Всего два. Матч только начался, а она уже задыхается, словно пробежала марафон. Что происходит? Она готовилась к этому турниру месяцами, тренировалась по шесть часов в день, довела своё тело до состояния идеально настроенного механизма.

Она посмотрела на Лилю.

Та наклонила голову набок, как любопытная птица, и спросила с искренним интересом:

— А вы на левую хуже принимаете. Я заметила. Вам неудобно так бить?

Кляйн сжала зубы так сильно, что в висках заломило.

«Она издевается. Она специально говорит это вслух, чтобы все слышали, чтобы я разозлилась и сделала ошибку».

— Играй, — процедила она сквозь стиснутые зубы.

— Ja, ja! (Да, да!) — кивнула Лиля с готовностью и вернулась на исходную позицию, всё так же улыбаясь, всё так же выглядя свежей и полной энергии.

Следующая подача. Кляйн целилась в самый центр корта — безопасно, надёжно, без риска. Мяч полетел ровно, предсказуемо. Лиля приняла его длинным ударом, отправив глубоко к задней линии. Кляйн отступила, ударила. Тоже длинно, в угол. Лиля вернула мяч. Опять длинный удар.

Начался розыгрыш. Кляйн била сильно, жёстко, целясь в углы, стараясь загнать соперницу, заставить её бегать, выматываться. Но с каждым ударом она сама чувствовала, как силы покидают её тело. Розыгрыш длился двадцать секунд. Потом тридцать. Сорок.

Её лёгкие горели. Ноги становились всё тяжелее с каждым шагом. Майка прилипла к спине от пота.

А Лиля? Лиля бегала легко, словно это была не изнуряющая битва на корте, а весёлая разминка в парке. Она улыбалась. Дышала ровно. И отбивала каждый удар с той непринуждённостью, которая сводила Кляйн с ума.

Наконец Кляйн не выдержала. Она ударила изо всех оставшихся сил — наотмашь, в дальний угол, со всей накопившейся злостью и отчаянием.

И Лиля укоротила.

Мяч едва перелетел через сетку, коснулся грунта у самой белой линии и замер, как будто приклеившись к земле. Это был идеальный дроп-шот — такой, какому учат годами, отрабатывая на тренировках снова и снова.

Кляйн рванула вперёд, отчаянно пытаясь успеть, её ноги едва слушались, но она бежала, потому что сдаваться было нельзя. Не успела. Мяч дважды отскочил и замер.

Голос судьи прозвучал как приговор:

— Сорок—ноль.

Кляйн остановилась у сетки и согнулась пополам, хватая ртом воздух. Пот заливал глаза. Сердце колотилось так, что готово было выпрыгнуть из груди. Три розыгрыша. Всего три гребаных розыгрыша. А она уже на пределе.

Она медленно обернулась.

Лиля стояла на задней линии, спокойно пила воду из пластиковой бутылки. Её лицо было сухим. Дыхание — ровным. На губах всё та же улыбка.

Как будто она вообще не бегала.

Кляйн вернулась на линию подачи, чувствуя, как руки дрожат. Она взяла мяч, но пальцы не слушались.

«Успокойся. Это всего лишь первый гейм. Ты сильнее. Ты опытнее. Ты профессионал. Ты—»

— Вы устали? — спросила Лиля, и в её голосе не было ни капли издёвки, только искренний интерес.

Кляйн подняла голову и посмотрела на эту блондинку с другой стороны корта. Лиля смотрела на неё без иронии, без злобы. Просто смотрела.

— Если устали, можно перерыв сделать, — продолжила Лиля. — Витька говорил, что если устал, лучше отдохнуть. А то потом хуже будет.

Глава 2

Кляйн стояла у задней линии, сжимая ракетку так сильно, что обмотка врезалась в ладонь и оставляла красные следы на коже. Счёт 3:1 — и эта цифра жгла сильнее, чем усталость в ногах или жжение в лёгких. Три гейма она проиграла всухую, словно начинающая любительница, а не седьмой номер посева турнира. Один гейм выиграла только потому, что эта русская девчонка не знала элементарных правил — закричала «аут» раньше судьи, как школьница на уроке физкультуры.

Матч только начался, а она уже вспотела. Майка прилипла к спине, становясь тяжёлой и холодной. Ноги начинали уставать, после тридцати минут непрерывной беготни по корту, всего четыре гейма, четыре розыгрыша, но прошло почти полчаса! Каждый гейм с этой странной девчонкой продолжался бесконечно долго!

А эта блондинка с другой стороны корта продолжала прыгать на месте, переминаясь с ноги на ногу, словно боксёр на разминке перед боем, и на её лице всё так же играла эта идиотская, беззаботная, детская улыбка. Как будто матч четвертьфинала всесоюзного турнира был для неё весёлой прогулкой в парке, а не серьёзным испытанием. И эта ее ухмылочка словно бы говорила всем что она не воспринимает матч с Гизелой Кляйн как серьезный вызов. Потому что считает себя лучше. А всех остальных считает тараканами у себя под ногами. Высокомерная и наглая девчонка… но хуже всего было то, что она была права. Ведь она даже не вспотела толком, в то время как Гизела уже задыхалась.

Что-то внутри нее сжалось в тугой, болезненный комок, а потом щёлкнуло — резко, как выключатель. Она решилась. Ее тренер, герр Мюллер, полковник в отставке, часто говорил одну фразу, то ли в шутку, то ли всерьез: «Если не можешь победить по правилам, девочка — просто победи.»

Просто победи. Кляйн подняла голову и посмотрела на Лилю через сетку. Та поправляла светлый хвост левой рукой, держа ракетку в правой, и её лицо было таким открытым, таким доброжелательным, что хотелось стереть эту улыбку любой ценой.

«Скорость моей подачи — сто двадцать километров в час. Скорость удара тренированного боксера — около семидесяти. Мяч легче, но кинетическая энергия удара — это квадрат скорости на массу. Посмотрим, как ты будешь улыбаться после этого, девочка из Сибири».

Судья объявил ровным голосом:

— Пятый гейм. Подаёт Кляйн.

Она взяла мяч из кармана шорт, чувствуя его шершавую поверхность под пальцами — новый, жёлтый, ещё не затёртый игрой. Встала у линии подачи, расставив ноги на ширине плеч, перенеся вес на левую. Глубокий вдох через нос — воздух был прохладным, пахло осенью и влажной глиной. Выдох через рот.

Подбросила мяч. Не высоко, как обычно, а чуть ниже. Замахнулась. И ударила, целясь не в угол корта, не на линию, а прямо в тело соперницы — в плечо.

Удар!

Мяч сорвался с её ракетки как выпущенная из рогатки галька — низко, рез ко, без вращения, сто двадцать километров в час прямо в живую мишень. Соперница дёрнулась было, но рефлекс затормозил ее,