Конфедерат: Бросок на Балканы - Владимир Поляков Страница 4

Ох как орут! Не паромобили, разумеется, а зрители на трибунах стадиона. Большого такого стадиона, Центрального Ричмондского, который сейчас и используетсядля по факту первых больших гонок пока что ПАРОмобилей под названием «Формула скорости». Повод? А разве он нужен в таких вот ситуациях? Особенно когда вместо вполне себе обычных конных скачек в скорости и умении «проглатывать» расстояние, наматывая один круг за другим, состязаются не привычные всем и каждому лошади, а олицетворение прогресса.

Если же чуть серьёзнее, то устроенные в столице, на недавно построенном стадионе гонки — это одновременно и новое зрелище, с ходу завоевавшее народную любовь, и «эхо» официально открытой двадцатого января Трансконтинентальной железной дороги, и предвестник иного, гораздо более комплексного события, которое только должно будет состояться… спустя какое-то время. Скорее всего, следующим летом, поскольку в этот, хм, сезон будут совершенно другие дела, далёкие от мира, спортивных состязаний и прочих мирных событий. Особенно если вспомнить…

— Виктор? — выводит из состояния меланхоличной задумчивости голос друга, Вилли Степлтона, ныне заместителя военного министра. — Император хочет тебя видеть в своей ложе.

— Ложе, — невольно усмехаюсь этому чисто театральному термину, который в случае стадиона не слишком то уместен. Впрочем, так уж тут сложилось, а менять, прикладывая сколько-нибудь серьёзные усилия, не вижу никакого смысла. — Буду, конечно, как не быть. А ты сам пока тут останешься или тоже к Владимиру с его юной супругой?

— Здесь, — не медля, отвечает друг, а теперь ещё и родственник. — Посижу, посмотрю на то, что, как ты говоришь, скоро станет увлекательным, но привычным зрелищем для всей империи. С трудом верится. Ох, Вик, ты посмотри что происходит!

А что, собственно, происходит? Как по мне, вполне себе будничное явление — один из пилотов не справился с управлением своим паровым «болидом», врезался в другого, после чего оба они слетели с кольца трассы. Нормально, потому как и не перевернулся никто, и действительно серьёзных повреждений у участников столкновения не наблюдалось. Это вам не привычная мне «Формула-1» и прочие «формулы» моего родного времени. Вот там да, всякое бывало, когда и болиды в куски, и пожары, и жертвы. Здесь до такого уровня риска ещё далеко. Ещё далеко, но спустя определённое время всё будет. И я сейчас вовсе не предвкушаю уровень травмоопасности, катастроф, неминуемо сопутствующих, пусть и трагических, смертей гонщиков. Вовсе нет. Просто где экстремальный спорт, там и всё перечисленное. А как только уходит риск смерти, серьёзных травм — от некогда яркого, притягивающего в мирное время разных сорвиголов, любителей адреналина занятия остаётся лишь унылая, сморщенная и ни разу не привлекательная оболочка. Так было в моём родном мире-времени, а тут, я надеюсь, столь печальной ситуации не произойдёт.

Перейти из собственной «ложи», полагающейся семейству Станичей сразу по нескольким причинам, в императорскую — дело недолгое. Они ж по соседству! И вот он, император Владимир I, успевший за время своего восшествия на престол заметно подрасти… в плане духовного совершенствования. Ведь и прибыл он сюда отнюдь не мальчиком, теперь и вовсе двадцать лет. Не юноша, а молодой мужчина, к тому же успевший почувствовать вкус власти, ощутить свою прямую причастность к действительно историческим событиям. Власть — она реально многое меняет в человеке… если он, конечно, не немочь бледная. А уж к последним Владимира Александровича точно никак нельзя было отнести.

На его фоне Лаура, младший ребёнок и единственная дочь имперского канцлера Пьера Густава Тутан де Борегара, ставшая императрицей менее года тому назад… не смотрелась. Да, красивая. Да, хорошо воспитанная, неглупая, доброжелательная представительница «джентльменов Юга», а точнее луизианско-французской их части. Но и только. Очевидным являлось, что ни к каким государственным делам, помимо декоративно-церемониальной составляющей, иметь не будет, да и желания такового не испытывает. Очень удобная жена для Владимира Романова, но и меня целиком и полностью устраивающая. Такое вот полнейшее совпадение интересов.

Кто ещё был в ложе, помимо полагающейся охраны из числа полка «Гробовщиков», этой наиболее заточенной под чисто боевые и охранно-карательные функции части Дикой Стаи? А никого. Остальные? Чуть раньше они присутствовали, лично видел, как придворные заходили вместе с императором до начала гонки, создавая полагающееся ситуации столпотворение. Но теперь их, как я понял, попросили временно или до конца события переместиться в другие места этого, «императорского» сектора трибун.

— Ваши Императорские Величества, — не поклон, а всего лишь «наклонение головы» по причине как реального своего положения в империи, так и, де-юре, будущего родственника Дома Романовых. А теперь можно и отбросить титулования в сторону. — Просто так или решили совместить наблюдение за гонками и дела государственные?

— Совместить, — улыбнулся Владимир, жестом предлагая присаживаться в одно из пустующих кресел. — Эти паромобили уже завоевали популярность сначала у нас, потом в Европе. А ты, Виктор, ещё и гонки придумал.

— Гонки придумали давно, — я чуть пошевелился, поудобнее устраиваясь в кресле. Подумал, стоит ли ещё сигарку раскурить, но решил пока не отвлекаться. — Я только предложил сменить лошадей на вот этих паровых красавцев. Прогресс! Народ, он всегда требует хлеба и зрелищ. Вот пусть и наслаждается, получая всё новые и новые их виды. А с «хлебом», в прямом и не очень смысле, в империи тоже хорошо обстоит. Казна настолько быстро заполняется, что даже министр финансов, граф Меммингер, почти не ворчит, когда оттуда изымаются сотни тысяч и даже миллионы обеспеченных золотом и серебром долларов на очередной проект, рассчитанный порой на годы и даже десятилетия.

Кивает император, соглашаясь с услышанным. Нет, ну а что? Понимает — и раньше понимал, но сейчас, после того как вложения в высокие по меркам этого времени технологии начали окупаться, осознаёт ещё лучше — что на каждый золотой доллар, вложенный в прогресс, спустя несколько лет эти самые золотые десятками обратятся… в самом скромном случае.

Золото Калифорнии и приисков поблизости от мормонского Дезерета. Доля в золоте Аляски. Начавшие приносить свои первые, но отнюдь не скромные плоды золотые и алмазные прииски на земле заметно расширившегося Трансвааля. Одного этого хватало на многое, но ведь были и иные «дары природы. Например, нефть Техаса, добираться до которой стало куда как легче, когда начало использоваться нормальное вращательное бурение с использованием паровых двигателей. Глубокая переработка этой самой нефти, при которой отходов не возникало вообще, всё шло в дело. Хлопок, наконец. Да-да, то самое 'мягкое золото», основа экономики всего Юга