Бабник: Назад в СССР 2 - Роман Фабров Страница 5

— О, Лёха! — просиял он. — А ты куда это намылился? Я как раз за тобой зайти хотел, погулять.

— В садик иду, за мелкой, — ответил я, поправляя воротник рубашки. — Пошли со мной, по дороге и перетрём.

Мишка на мгновение завис, удивлённо приподняв брови.

— В садик? Ты? — Он хмыкнул, неохотно отлипая от перил. — Раньше тебя сходить за сестрой под дулом пистолета не выгнать было. Говорил, мол, западло пацанам с малявками возиться. Ну ладно, погнали, всё равно делать нечего.

Мы шагали по щербатому тротуару, пиная рыжую листву. Я, стараясь придать голосу максимально будничный тон, словно спрашиваю о погоде, поинтересовался:

— Слышь, Мих… А ты про Таньку Коровкину что знаешь? Ну, в смысле, с кем она ходит? А то я вспомнить что-то не могу.

Мишка споткнулся на ровном месте и уставился на меня так, будто я признался в любви к завучу.

— Ты чё, Лёх? — Он присвистнул, засунув руки в карманы брюк. — Коровкина — это легенда! Она из десятого «А», за ней полшколы сохнет. Особенно Колька Свирид. Говорят, дурной он на всю голову, проходу ей не даёт.

Мишка покосился на меня с хитрым прищуром:

— А тебе-то она зачем? Неужто втюрился? Не советую даже подходить к ней — Свирид шутить не любит. Да и у тебя Маша есть, она ничуть не хуже Таньки, — тараторил друг.

— Маша далеко, — вздохнул я. — На месяц «на картошку» уехала. А вдруг найдёт там себе кого? Приедет и даст мне от ворот поворот. А так и не обидно будет — вроде как у меня уже новая подружка. Понял логику?

Мишка на мгновение замолчал, переваривая услышанное, а потом вдруг громко гоготнул, хлопнув себя по животу.

— Ну ты, Лёха, даёшь! — заржал он, толкнув меня плечом. — Слышь, ты когда таким бабником стать успел? Всегда думал, что ты у нас скромный парень, а тут такое.

Я лишь усмехнулся, продолжая размеренно шагать. Мишкин смех совсем не задевал — скорее забавлял. Он видел во мне повзрослевшего друга, который просто не хочет остаться у разбитого корыта.

— Жизнь такая, Миха, — философски бросил я. — Учит вовремя соломку подстилить.

За разговорами мы и не заметили, как подошли к низкому забору, выкрашенному в ядовито-зелёный цвет. За ним виднелось приземистое здание детского сада, откуда доносились детские крики и до боли знакомый запах манной каши.

— Ну всё, приплыли, — Мишка затормозил у калитки. — Я тут подожду, — бросил он, а я вошёл на территорию детсада.

Молоденькая воспитательница отдала мне сестру, и мы отправились в обратный путь. У самого подъезда встретили Ленку, которая рассказала, что вот-вот должна подойти её мама и они собираются вместе сходить в магазин за продуктами.

Я оставил ребят у подъезда и быстро отвёл Ирку домой. Дома уже вовсю шкварчала сковородка, наполняя квартиру ароматом блинов. Я заглянул на кухню и, пока бабуля не видела, нагло спёр себе пару штук.

— Ба! — крикнул я, на ходу засовывая в рот добычу. — Я на часок пойду погуляю, пока родители не вернулись! К ужину буду как штык!

Бабушка выглянула в коридор, вытирая руки о фартук:

— Лёша, а уроки кто будет делать? — донеслось мне в спину, когда я уже натягивал ветровку.

— После ужина сделаю, бабуль! — выкрикнул я, держась за дверную ручку. — Нам по истории всего один параграф на сегодня задали, я его за пять минут проглочу!

Дверь захлопнулась. Я перепрыгнул через три ступеньки и вылетел из подъезда. Ленка и Мишка всё ещё стояли там, о чём-то оживлённо споря, но, увидев меня, тут же замолчали.

Судя по тому, как они синхронно захлопнули рты при моём появлении, косточки мне перемыли знатно. Ленка смотрела на меня с прищуром — так смотрят на человека, который внезапно объявил, что собрался голыми руками ловить ежа.

— Ну и чего затихли? — спросил я, дожёвывая блин. — Меня, что ли, обсуждаете?

Мишка замялся, ковыряя носком ботинка асфальт, а Ленка молчать не стала.

— Коровкину, — отрезала она, буравя меня взглядом. — Лёш, ты вообще соображаешь? Она из десятого! Там поклонников — табун, да ещё Свирид этот тенью ходит. Ты страх потерял, что ли?

— Да чего вы разорались? — усмехнулся я, чувствуя, как внутри просыпается азарт взрослого мужика. — Я просто спросил. Или десятиклассницы у нас теперь в Красную книгу занесены? Пускают к ним только по спецпропускам?

Мишка хмыкнул — моя наглость ему зашла. Ленка же только закатила глаза.

— К ним пускают тех, у кого голова лишняя есть. А Свирид тебе её мигом оторвёт и глазом не моргнёт. Тебе оно надо, Гаранин?

— А давай поспорим? — я прищурился, глядя на притихших друзей.

Ленка и Мишка переглянулись. У Ленки в глазах мелькнуло подозрение, а у Мишки — чистый, незамутнённый азарт.

— О чём это ты, Гаранин? — осторожно спросила она.

— О Коровкиной, — я небрежно привалился к косяку подъезда. — Спорим, что через неделю она сама со мной заговорит? И не просто «привет», а что-нибудь поинтереснее. А Свирид при этом будет стоять в сторонке и сопеть в две дырочки.

— Ты с ума сошёл! — ахнула Ленка. — Он же тебя в асфальт закатает!

— На что спорим? — Мишка уже загорелся, забыв про осторожность.

Я на секунду задумался. Что может быть ценного для пацанов в это время?

— На ящик ситро, — выдал я первое, что пришло в голову из советских деликатесов. — Или на что там у нас сейчас спорят? Если я проиграю — с меня ящик лимонада и признание, что я дурак. А если выиграю…

— То что? — прищурился Мишка.

— То вы оба целую неделю будете называть меня «Мой повелитель». И беспрекословно слушаться во всём. Идёт?

Мишка первым не выдержал — жадно блеснув глазами, он протянул свою широкую ладонь.

— По рукам, «мой повелитель»! — заржал он, явно не веря в мой успех, но предвкушая халявный лимонад. — Ленка, разбивай!

Ленка колебалась. Она переводила взгляд с моей невозмутимой физиономии на Мишкину пятерню, явно пытаясь просчитать, в чём подвох.

— Ты же покойник, Гаранин, — вздохнула она, но всё же ребром ладони резко ударила по нашим сцепленным рукам.

— Покойник, но с ящиком ситро, — улыбнулся я, глядя на обеспокоенную подругу.

— Свирид так просто не отстанет, — грустно вздохнула Ленка. — Попомни моё слово.

— Посмотрим, — усмехнулся я, чувствуя, как внутри приятно покалывает адреналин. — Считайте, время пошло. У меня неделя.

В этот момент дверь подъезда с грохотом распахнулась, и на крыльцо вышла Ленкина мать с пустой хозяйственной сумкой в руках.

— Лена, ты чего тут застряла? — строго прикрикнула она. — Магазин закроется, опять без молока останемся! А вы, оболтусы, чего замышляете?