Анатолий Спесивцев - Атаман из будущего. Огнем и мечом Страница 57

Попаданец задумался.

– Еще мы снабдим войска лекарствами, они хоть немного уменьшат смертность у раненых и больных. Сами понимаете, насколько важно, чтоб они не в могилу ложились или на паперть потом шли, а в войско возвращались. Эх, столько дел начато… время нужно. Будет время – наши войска самыми сильными станут. Люди стали прибывать из Европы знающие, умелые, с их помощью горы своротить можно, а потом на головы врагов обрушить. Так что все от вас самих и зависит. Разобьете весной поляков – много чего сделаем.

– Разобьем, иначе… всем хреново придется. Думаю, на кол еще никто не спешит? – ответил Хмельницкий.

– Да уж… нам попадать в руки панов не стоит. Ничего не спасет. Сулима, помнится, и в католичество перешел, и от папы их бл… медаль имел, а все одно страшной смертью помер, не пощадили его панки! – поддержал гетмана Свитка.

– Добре, с польскими панами разобрались. Петре, а как там у литовцев дела обстоят, не ударят нам в спину?

– Думаю, нет. Мы им передали весточку, что если не будут залупаться и лезть к нам, то и мы к ним не полезем. Нам дали знать оба Радзивилла, великий канцлер Альберт и великий гетман Кшиштоф, что они перемирие соблюдать будут. У них была рознь из-за веры, сами знаете, Альберт истовый католик, а Кшиштоф – заядлый кальвинист. Но они уже договорились. Оба известны как сторонники независимости Литвы. Раньше для такого шага у них возможностей не было, а теперь благодаря нам появились. Если побьем поляков, к нам литовцы не полезут. Им сейчас и так нескучно. Хлопы бунтуют беспрерывно, даже несколько местечек сожгли, над восточной границей московская армия висит, ни для кого не секрет, что Михаил мечтает вернуть Смоленск под свою руку.

– Так он и об Чернигове печалился, но что-то не спешит его забирать! – ухмыльнулся Скидан. – Может, не будем ему такой город отдавать?

– Берешь чужое, отдаешь свое… – за Свитку ответил Богдан. – А Чернигов-то и нам никак не чужой, но… надо будет отдать. Как ни обидно, но себе еще и московского царя врагом делать негоже. У нас и так вокруг одни враги, лишние нам совсем ни к чему. Если хочешь сохранить целое – будь готов пожертвовать кусочком. Мы с тобой уже сто раз это обговаривали.

– Обговаривали, обговаривали… отдавать хрен знает кому четверть земель. За какие заслуги?!

– Это не подарок, Карп, – поддержал гетмана Аркадий. – Это откуп. За помощь царь здорово донцам помог, а они запорожцам, ну и за уверенность в безопасности спины.

– А кто ему дальше помешает войска послать?

– Осторожность. Он человек очень осторожный. Нарываться на войну с людьми, которые вдребезги расколошматили…

– Чего?

– Ну… разгромили поляков, которые недавно его войска били… побоится.

– Да и у него сейчас другой интерес, – вмешался Свитка. – Здесь могу всех точно заверить, что в окружении царя все сейчас о Смоленске спорят. Одни уговаривают его напасть на Литву сразу, как дороги просохнут, другие остерегают, мол, страна после прошлой смоленской войны не отошла, нечего в новую лезть.

– Прям-таки окружение царя? – Иронию в голосе Скидана не услышал бы только чрезвычайно наивный человек.

– Да, именно.

– И кто ж это такой?

– Агенты Орел и Попадья.

– А кто такие эти агенты?

– А вот это тебе не нужно знать. За свои донесения несу ответ я. Оплошаю – с меня и спросите.

– Да как ты смеешь мне, атаману…

– Сейчас ты и Хмель атаманы, а потом погрызетесь, сцепитесь между собой, и одному придется шкуру спасать. Вот проигравший прибежит в Москву, припадет к ногам государя и выдаст ему все, что о предателях возле него слышал. Посему ничего о них никому говорить не буду. Чего не знаешь – того не расскажешь.

О новых агентах и я сам знать не буду, ими будет заниматься только мой помощник по Москве.

Некоторое время Свитка и Скидан буравили друг друга взглядами, один спокойным, другой злым. Первым не выдержал и отвел глаза атаман. Выиграть в гляделки у характерника дело непростое, да и его правоту прославленный рубака про себя признавал. Возможность воплощения в жизнь предположения главного разведчика ни для кого секретом не была. Отношения у двух знаменитых атаманов Сечи были напряженными. Не будь уж очень зримой польской опасности, давно бы сцепились для выявления одного, самого главного. Карп не скрывал, что считает избрание кошевым Богдана ошибкой и жаждет «восстановить справедливость», то есть вырвать булаву у Хмельницкого. Можно и с руками. Однако пока грядущее польское нашествие не позволяло ему развязать гражданскую войну. Да и численное преимущество армии гетмана вынуждало к осторожности.

– Считаю, но головой уже не поручусь, что после нашей победы над польской армией и объявления Литвой независимости Москва пойдет на Смоленск.

– И введет войска на Черниговщину? – скорее утвердительно, чем вопросительно, продолжил Богдан.

– Конечно, – согласился Петр.

– Как думаешь, смогут московские войска быстро взять город? – поинтересовался Москаль-чародей.

– Вряд ли. Они уже много месяцев ждут того, успели подготовиться, запасы накопить. Да и слишком многие горожане от московитов ничего хорошего ждать не могут. Думаю, как и в прошлый раз, дело затянется надолго, может… на год-два.

– Но у царя много армий.

– Но и границы у них… не короткие. Не могут они без присмотра даже пограничье с нами оставить, не говоря уже о калмыках. За шведами опять-таки присмотр нужен. А главное… не та еще Русь, что до Смуты была, совсем не та. Вроде бы, кроме Смоленска, еще одна армия, заметно меньшая, пойдет на Чернигов, а оттуда свернет на Трубчевск и Стародуб. И на севере могут на Полоцк двинуться. Уверен, будут просить помощи у донцов.

– Уже намекали, пока так, – Татаринов сделал сложный жест кистью правой руки, – осторожненько.

– Много донцов откликнется?

– Тысячи две-три, верховских. Остальные или в Черкесии завязли, или в Польшу хотят идти, наслушались у нас ребята о богатствах, которые там в замках-городах остались.

– Да… – подкрутил ус Скидан. – Ох и погуляем, потешимся…

– Не стоит делить шкуру неубитого медведя, – поморщился Москаль-чародей. – Петр, турки нам веселье в Польше не испортят?

– Нет, не до нас им сейчас. Султанский трон делят.

– Втроем не помещаются?

– Вчетвером уже. А там место только для одного человека.

– Как вчетвером?!

– Кто четвертый?!

– Откуда взялся?!

Для приехавших в Чигирин сегодня из Азова сообщение Свитки было ошеломляющей новостью.

– Два дня назад сюда сведения дошли, потому вы и не знаете. Объявился султан Мурад IV.

– Самозванец! – опередил всех в догадке Аркадий.

– Скорее всего, да, самозванец. Слухи о появлении выжившего в покушении султана давно ходили, мы ведь их сами запускали. Один Гирей, насколько мне известно, троих посмевших присвоить это имя казнил самым лютым образом. Да и другие искатели титула уже тоже отлавливали самозванцев. Но этот оказался очень хитрым. Сейчас кочует где-то южнее развалин Трапезунда, говорят, ни разу не ночевал дважды в одном месте. К нему многие сбегаются, не только селяне и кочевники, сипахи тоже. А вот янычар он люто ненавидит. Всех, кто в плен попадется, вешает. Винит в покушении на себя именно воинов капыкуллу, предателями их называет.

– И другие султаны это терпят?

– Еэн и Ахмед сейчас туда и добраться не могут. А Гирей… зима, там она тоже суровая, холодная и снежная, до наступления весны ничего и не сделаешь.

– Кто это, неизвестно?

– Нет. Говорят… разное. Многие утверждают, что лицо его сильно изуродованное, он его обычно прикрывает. В воинском деле опытен и ловок, несколько отрядов гиреевцев в предгорьях разбил неожиданными налетами. В норе как суслик не отсиживается.

– Сомнут его весной, как думаешь?

– Это только один Господь может знать.

– А если погадать, прикинуть…

– Божья книга гадание не одобряет, так что и пробовать не буду. Поживем – увидим.

– Другие новости по туркам есть?

– Да, кое о чем я вам писал… уж не обессудьте, если повторюсь.

Петр сделал маленькую паузу, видимо, собираясь с мыслями:

– В Румелии совсем беда – мор от голода и болезней. Особливо болгарам досталось, татары ведь через их земли прошли. Ну и люди не выдерживают, берутся за оружие. Объявился там поп Иванко, собрал вокруг себя несколько гайдамацких отрядов, повел речи об изгнании агарян с православных земель. Чем с голоду подыхать, лучше саблю в руки взять, силы его с каждым днем увеличиваются, турок в плен не берет. Сейчас сцепился, несмотря на зиму, с турками, поселившимися в горах. Думаю, тут и интерес есть, их поля не разорялись, есть что в селах взять. Еэн-паша почти всю армию в Анатолию переправил, назад не поведет.

Докладчик отхлебнул из чарки легкого вина.

– Большая часть Анатолии сейчас под Гиреем. И армия у него самая сильная. Вот, правда, денег ему не хватает, говорят, с французами речь о займе ведет.