Анатолий Спесивцев - Атаман из будущего. Огнем и мечом Страница 58

– Вот поганцы! – не сдержался Скидан. – И здесь нам пакостят!

Свитка пожал плечами и продолжил:

– И на те земли голод пришел, лето очень уж засушливое выдалось, но мора такого там нет. Думаю, армию Гирей сохранит, а по весне приумножит. И войной пойдет не на самозванца, а на Еэна-пашу.

– Надо подкинуть Дадиани мысль, что Гирей может разрешить ему ввести войска в эту… Самцихе-как-то его там. Старинные грузинские земли, как вы думаете, клюнет? – перебил докладчика Аркадий.

– А ведь… могет! – поддержал его Шелудяк. – Имеретин он сожрал, в Абхазию мы его не пускаем, на сход Солнца – персы… Точно могет.

– Надо только его предупредить, чтоб всерьез с самозванцем не воевал.

– Да он и сам не дурак. Подгребет под себя те земли, а воевать будет, только их защищаючи.

– Добре, сделаем, – согласился Свитка. – Еще новость, что венецианцы договорились с Ахмедом. Он, значит, получил от них отступного и объявил настоящими убийцами покойного султана янычар. Так что Венеция и левантийскую торговлю восстановила, и, как союзник Ахмеда, южное и западное побережья Анатолии грабит. Скоро и там турки будут бояться к берегу подойти, в Европе спрос на галерников возрос, а татары-то нового живого товара не поставляют. Ахмед сумел, уж не знаю как, с мамелюками в Египте договориться, те признали его султаном, что здорово усилит его армию к весне.

– От добрая новость! – стукнул по столу Хмельницкий. – Теперь не наши бедолаги, а сами турки на каторгах будут гинуть! А клятые агаряне пусть подольше друг друга режут.

– В общем, года три-четыре мы турок можем не опасаться. К моему великому удивлению, жиды в Палестине не пропали. Как ты и советовал, большая взятка и обещание выплат друзскому эмиру Мельхему Маану обеспечили им его покровительство. Тот решил, что ежегодные солидные поступления куда предпочтительней разового грабежа. А с налетами бедуинов жиды и сами справляются. Сейчас их уже там больше, чем арабов, и число жидов растет. Помимо сбежавших наших и стамбульских, туда теперь едут польские и немецкие. Хотя… не любят их арабы и мамелюки. Тяжело будет выжить во враждебном окружении.

После совещания Аркадий подошел к Свитке и поинтересовался именем монаха-итальянца, возглавлявшего французское посольство. Почему-то ему это казалось важным.

– Эээ… Ма… Мазилини, кажись.

– Мазарини?!!!

– О! Точно. Мазарини. А что, важная шишка?

Вдруг нахлынувшие на попаданца эмоции помешали ответить сразу. Наконец, помотав головой, он выдавил:

– Можно сказать и так.

– Надо же, а мне сказали, что он простого происхождения. Вот, забыл тебе сказать! Наши по делам ездили в Англию, нанимать людей, и, проезжая мимо одного именьица, слышали, – Петр хитро ухмыльнулся, – что как раз в ту ночь подлые католики, видно по приказу самого короля, вырезали семью одного мелкого дворянчика.

Аркадий оглянулся, подвинул лавку, сел на нее и только тогда спросил:

– Кромвеля?

– О! Настоящий характерник! Все тайное сразу сам угадывает.

Аркадий растерянно улыбнулся и махнул рукой.

«Вот теперь история уж точно пойдет другим путем. Не факт, что лучшим, но другим. Уж очень важную роль сгинувшие здесь люди играли в истории моего мира. Теперь это уже безвариантно».

Эпилог

Ах, эта свадьба пела и плясала…

Чигирин, масленица, 1639 год от Р. Х

– Го-о-орько! – тонко и пронзительно, как бы не с переходом в ультразвук, завизжала солидная на вид тетка в парчовом кунтуше, вылупив от старания глаза.

«Видно, атаманская жена или мамаша, простому человеку такая одежка не по карману. Не говоря уж о том, что там этой парчи на попону хватило бы. И чего, спрашивается, так визжать?»

– Горько! – как из пушки выстрелил, коротко рявкнул басом полуторного, если не двойного объема казарлюга, дружбан Срачкороба Микита Пересериднипро. И тут же набулькал в только что опорожненную чарку горилки. Лицо и гладко выбритая голова, кроме оселедца, конечно, у него уже покрылись потом и блестели в ярком свете керосиновых ламп. Синий, с вышивкой кунтуш был расстегнут, но можно было не сомневаться, что «употребить» сегодня он еще очень много успеет.

«Каков поп, таков и приход. Ну и друзяки у него… хм… у меня, впрочем… друг моего друга…»

– Горко! – с заметным акцентом, как на плацу скомандовал, а не призвал целоваться, народный украинский герой шотландского происхождения Максим Кривонос. С совершенно уголовной рожей, свернутым набок носом и острым умным взглядом. Первый в мире генеральский мундир, введенный Хмельницким понятно по чьему совету, сидел на нем как влитой.

– Горко! – уже с другим, но не менее заметным акцентом, поддержал призыв вздорной бабы Рахим Ширин, родственник Срачкороба по материнской линии и весьма влиятельная фигура среди оставшихся в Крыму татар. Горилку пить, чуть ли не в объемах, сравнимых с потреблением воды его лошадью, вероисповедание ему ничуть не мешало.

– Горько! – поднял чашу интриган Богдан.

– Горько-о!!! – раззявил пасть подлый предатель Срачкороб.

– Горько! – заорал еще один предатель, Васюринский.

– Горько! Горько! Горько!

Гости начали хором скандировать, Аркадию даже на миг показалось, что попал на стадион и публика требует «Шайбу!». Но… только на миг. Вокруг был сплошной семнадцатый век, и до появления ледовых дворцов ему дожить явно не судилось.

Он смирился с неизбежным и неловко повернулся к невесте («собственно, после бракосочетания в церкви она вроде бы уже жена?»). Та, зардевшись еще утром, с каждым часом алела все больше и больше («интересно, если она и дальше цветом лица по спектру смещаться будет, в инфракрасную область не выскочит?»). Весьма гармонируя со свадебным алым платьем, белые пришли на Русь позже. В отличие от будто пыльным мешком из-за угла стукнутого жениха, невеста от свадебного пира явственно получала удовольствие, и немалое. Хоть спиртного пила совсем немного.

Обняв девушку рукой за плечико, жених наклонился к потянувшейся навстречу невесте, закрывшей при этом свои невероятно черные глаза («ведьма однозначно»), и впился губами в ее уста. Целоваться толком она не умела, но, чего уж скрывать, и ей, и Аркадию эта процедура приносила немалое удовольствие. Посему дожидаться, пока пирующие на его свадьбе успокоятся, перестанут требовать сладкого и займутся выпивкой-закуской, ему было приятно.

«Слава богу, девчонка симпатичная, пусть и не красавица. Не крокодил и не лошадь в юбке. Напиваться перед постелью совсем не обязательно, привлекательна и без водки. Но нагла… ох, есть у меня нехорошее предчувствие о личности главы складывающейся семьи. Может, у кого-то этот вопрос однозначно пол определяет, а на Украине…»

Гости уже дружно чавкали, и Аркадию с сожалением пришлось оторваться от девичьих губ. Мария, видимо, затаившая дыхание на все время поцелуя, с всхлипом вздохнула и принялась срочно вентилировать легкие. Естественные при этом движения ее груди немедленно нашли отклик у изголодавшегося по женской ласке попаданца. Что, видимо, не осталось незамеченным невестой, она зарделась еще ярче.

«Вообще-то, женитьба дело неплохое, в отсутствие резины и при гуляющем на свободе сифилисе постоянная партнерша в постели скорее необходимость, чем излишество. Но…»

Первый звоночек, свидетельствующий о частичном раскрытии его инкогнито, прозвучал для Аркадия после атаманской встречи. Уже по ее завершении к нему подошел Богдан и сказал, что на завтрашнем совещании с господарями и посланниками желательно и его присутствие.

– А я-то там зачем? Уж чего-чего, а заплести мозги этим павлинам ты сам сможешь.

Богдан покачал головой и улыбнулся, видимо, оценив неизвестное ему раньше выражение:

– О твоем присутствии настойчиво попросил Лупу.

Юморить попаданцу сразу расхотелось:

– Он как-то обосновал необходимость пребывания на важнейшем и тайном заседании какого-то малоизвестного атаманишки, пусть и колдуна?

– Ну, я задал вопрос несколько иначе… но поинтересовался.

– И?

– Он заявил, что ему известно, что не только оружием ты занимаешься, но и разработкой будущих действий. Стоит вспомнить – между прочим, упомянул он – сожжение Стамбула.

– Про попаданство?..

Хмельницкий задумался, как бы еще раз прикидывая что-то:

– Нет. Уверен, что нет. Но Василий заявил, что ему прекрасно известно, что ты в обоих казачьих войсках занимаешь куда более важное место, чем стараешься это показать. И ему очень хотелось бы с тобой познакомиться лично.

– Черт!

– Боюсь, я своим поведением его подозрения в твой адрес подтвердил. Неожиданно он с этой просьбой вылез, совсем о другом говорили.

– И у Молдавии есть разведка. Уточнять он, конечно, не стал?

– Нет, не дурак, далеко не дурак. Думаю, ничего толком и не ведает, но то, что твое слово имеет большой вес среди самых уважаемых атаманов, знает точно.