Миротворец 3 - Сергей Тамбовский Страница 7

— И что мы дальше делаем? — справился Георгий.

— Грузим туши на повозку и следуем в охотничий домик, — ответил Крюгер, — он здесь не очень далеко. Там снимем шкуры, перекусим и двинемся назад.

— Совсем, как у нас где-нибудь под Петербургом, — усмехнулся Георгий, — только там еще обычно баня имеется…

— Вот чего-чего, а бань у нас тут нет.

А возле охотничьего домика, хлипкого деревянного строения, покрытого пальмовыми листьями, всю нашу кавалькаду ждал какой-то бур в военной форме, и лицо у него было очень напряженным.

Глава 5

Крюгер тут же спешился, подошел к нему и выслушал сбивчивый короткий доклад. Потом он вернулся к остальным и сказал следующее:

— Плохие новости из Блумфонтейна — англичане начали наступление на него с двух направлений… если не помочь Оранжевым, Блумфойнтейн мы потеряем очень скоро.

— Блумфонтейн это что? — уточнил Георгий.

— Столица Оранжевой республики, — пояснил ему Крюгер, — переводится с африкаанс, как фонтан цветов…

— Надо, значит, помочь этому фонтану, — на полном серьезе отвечал наш посланник, — я и моя команда готовы присоединиться к любому вашему отряду.

— Тогда леопардов и проводника оставляем здесь, они разберутся со шкурами, а все остальные едут в Преторию.

И все упомянутые пришпорили коней в обратном направлении, а Георгий продолжил интересоваться местной топономикой.

— А почему республика называется Оранжевой? — спросил он у Крюгера.

— От Оранжевой реки, она у них самая большая на территории, — ответил тот и тут же продолжил, — а реку так назвали в честь голландского принца Вильгельма Оранского. Так что и река, и республика в принципе должны называться Оранскими, но все уже привыкли к апельсинам…

— Кстати про апельсины, — припомнил этот момент Георгий, — они же у вас тут хорошо растут, верно?

— Конечно, созревают к концу нашего лета, это февраль-март.

— Можно было бы наладить поставки этих фруктов в Россию — у нас как раз зимой недостаток витаминов.

— Вот одолеем англичан, тогда и наладим, — усмехнулся в ответ Крюгер.

Лондон, Форин-офис

Здание Министерства иностранных дел Британии вообще-то имело адрес на Кинг-Чарли-стрит, но по сути располагалось на Даунинг-стрит, где сидели все остальные министры страны, включая премьера. Должность этого самого премьер-министра в текущий промежуток времени занимал маркиз Роберт Солсбери, причем это был его уже третий приход на это место… как говорится — бог троицу любит. Он, кстати, успешно совмещал свой высокий пост и с должностью в министерстве иностранных дел, а министром обороны и командиром Ройял-флит на тот момент числились соответственно сэр Ричард Гамильтон и сэр Уолтер Талбот. Все трое как раз и собрались на небольшое совещание в курительной комнате Форин-офис.

— Милорды, — начал свою речь премьер, — у нас нарисовались некоторые проблемы с усмирением буров в Южной Африке.

— Я тоже об этом слышал краем уха, — отвечал, раскурив свою трубку, адмирал Талбот, — но лучше было бы, если бы вы, милорд, осветили этот вопрос более подробно.

— По информации наших источников в Петербурге Россия готова впрячься в одну упряжку с Трансваалем, — Солсбери тоже закурил, но не трубку, а сигару, — что вызывает некие опасения с британской стороны.

— А еще подробнее можно? — вступил в диалог Гамильтон, — и давайте уже говорить прямо, без этих дипломатических вывертов… давайте поговорим как честные и добропорядочные подданные Британской короны.

— Давайте, — после небольшой паузы согласился Солсбери, — по данным тех же источников в России их частная военная компания готова перевезти в Преторию не менее двух полков живой силы, а также не совсем до конца выясненные объемы оружия и боеприпасов. Более того, русские хотят поставить туда новейшие образцы вооружения, которых пока нет ни в одной стране мира.

— О чем идет речь, дорогой Роберт? — спросил Талбот, — нельзя ли поконкретней?

— Речь, дорогой Уолтер, — не остался в долгу премьер, — идет о летательных аппаратах и гусеничных механизмах, в которые встроены боевые функции, бомбы-гранаты для первых и пушки-пулеметы для вторых.

— Летательный аппарат, который тяжелее воздуха, пока никто в нашей истории не сумел сделать, — дал ремарку Гамильтон, — насколько мне известно.

— Вам, дорогой Ричард, известна лишь часть истории, — ядовито отвечал Солсбери, — русские первыми в мире это сделали — на полигоне промышленника Мамонтова первый полет произошел уже почти год назад. А сейчас там начинается промышленный выпуск самолетов… так, кажется, русские назвали этот вид транспорта.

— Понятно… — почти одновременно сказали Гамильтон и Талбот, а продолжил только второй, — и какими же должны быть наши действия в связи с этими прискорбными фактами? Официально же Россия в этом не участвует, хотя ее уши там, конечно, торчат…

— Уши к делу не пришьешь, — ответил Солсбери народной поговоркой, — а что касается их частной компании, мы можем, например, блокировать ей проход через проливы из Балтийского моря в Северное.

— Это будет очень сложное и дорогостоящее мероприятие, — заметил Талбот, — Малый Бельт еще ладно, там километр всего, но есть ведь и Большой Бельт в 11 км, а Каттегат со Скагерраком вообще больше 50. Постоянное дежурство на таких протяженных линиях — это будет очень дорого и не очень эффективно. К тому же эти действия надо будет как-то обосновывать с международной точки зрения, а это тоже будет совсем непросто.

— Какие ваши предложения, милорд? — спросил Солсбери.

— А что ваши источники из России говорят о целях и задачах таких действий русских? — спросил Гамильтон.

— Разное говорят, — честно ответил премьер, — но в одном они все сходятся — примерно пять лет назад царя Александра как будто подменили, то, что он говорил и делал в начале десятилетия, абсолютно несовместимо с его нынешними словами и делами. Антианглийские настроения, кстати, в Петербурге — это в основном его рук дело.

— Два полка это ведь тысячи четыре штыков, — заметил Гамильтон, — не так уж и много на фоне наших резервов в Индии и Австралии.

— Все верно, дорогой Ричард, — ответил ему премьер, — два полка это 4–5 тысяч бойцов, а мы сможем подвезти из одной Индии сто тысяч минимум, но тут важен сам факт — за Россией может подтянуться, например, Пруссия, а