Конфедерат: Бросок на Балканы - Владимир Поляков Страница 9

И вот настало время переходить к действиям иного рода: ещё более ярким, громким, болезненным для османов. Потому и Подгорица. Оттого и известная на всех балканских землях тюрьма, расположенная со стратегической точки зрения ну очень неудачным образом.

Две четы, каждая под сотню человек. Два формальных командира, Светозар Никшич и Любомир Царноевич. И два как бы советника, Бакхорст с Блэком, но на деле именно они руководили этим действительно серьёзным рейдом. Вдобавок более трети каждой из этих чет составляли «дикие», прошедшие чуть ли все возможные сражения, начиная с Булл-Рана и заканчивая пострелушками по гаитянским неграм и африканским зулусам. Современнейшее стрелковое оружие, новомодные гранаты, облегчённые пулеметы, стреляющие при необходимости уже не со станков даже, а с раскладных упоров-треног. Или просто «с седла», когда в качестве подставки используют лошадиную спину.

Две четы — две основные цели на первом этапе. Какие? Собственно тюрьма и казармы турецких войск. И Фредерику Бакхорсту предстояло разрешить ситуацию с тюрьмой.

— Что там? — спросил он у Светозара, который как раз выслушивал вернувшегося лазутчика. — По-английски спросил, потому как сербский давался «дикому» с огромным трудом. Ну а четникам настоятельно советовали учить иностранный, то есть английский язык для приемлемого уровня понимания союзников.– Стража не забеспокоилась?

— Всё спокойно, друже Фредди, — поспешил успокоить Бакхорста Светозар. — Взяли в ножи тех, кто мог помешать пройти. Но надо торопиться, может быть смена этой стражи на новую. Лучше сейчас, когда у входа в тюрьму и на стенах стоят и почти спят. Их можно как это… застрелить издалека, из ружей с оглушителями.

— Глушителями, — поправил серба Бакхорст. — Хорошо, я услышал. Парни, начинаем! И помним — не шуметь, пока это не станет неизбежным. Глушители используем. Если кто хочет, может и ножи пометать.

— Это к Вайя и его охотникам за скальпами, — хихикнул один из головорезов, Джек Майерс. — Молчу-молчу, командир. И бегу кидать винтовки и стрелять из ножей.

Удержавшись от хохота, чтобы не нарушать относительную тишину, Фредди — ранее лейтенант «диких», а сейчас как бы находящийся в «длительном отпуске без сохранения содержания» вспомнил о том единственном, что не до конца понимали четники из местных. Отношение заокеанских союзников к ведущейся борьбе с османами. Черногорцы, сербы и прочие, они не осознавали толком, что для прибывших «диких», «легионеров» и иных всё это было действительно в какой-то мере развлечением — очень опасным, но чрезвычайно притягательным занятием. «Дети войны», именно так порой называл их Виктор Станич, собственно и создавший саму Дикую Стаю.

Ночь. И ночной бой, который, как все обоснованно считали, был наиболее сложной формой. Только для таких вот частично диверсионных рейдов именно ночь предоставляла наибольшие возможности. Как здесь. Как сейчас.

— Приготовить пулемёты, — отдал очередной приказ Бакхорст. — Быть готовыми вести отсекающий огонь.

— Если в казармах вообще кто-то уцелеет, командир, — саркастически хмыкнулФранц Гальмер, пулемётчик не то от бога, не то от дьявола, уже успевший выбрать для себя подходящую позицию и ждущий возможности от души пострелять. — Сейчас стражников у ворот и на стенах через оптику перещёлкают, потом сблизятся, из револьверов добавят. И потом внутрь. И резня! А мы тут… Обидно даже.

— Успеешь ещё землю красным раскрасить, — отмахнулся от особо инициативного горлореза командир, после чего обратился уже к Никшичу. — Скоро начнётся. И тут, и в казармах. То есть в казармах начнётся, когда наши бойцы в тюрьму проникнут. Пленники. Их много, их нужно вывезти.

Черногорец лишь тяжело вздохнул, потому как знал от лазутчиков, что именно делают с попавшими в Юсовача, а также насколько часто там умирают даже не от истощения, а от побоев или просто от мимоходом пущенной пули или удара прикладом.

— Наши братья искалечены. Не все, но многие. Кого-то просто не довезём, но многим нужно дать лекарство, чтобы притупить боль.

— Морфия хватит, мы взяли с запасом. Ты лучше посмотри, что происходит у тюрьмы. Началось.

Сам Фредди предпочитал смотреть через оптический прицел, ну а Светозар уставился в окуляры бинокля. Однако оба они знали, на что именно сейчас нужно смотреть. Даже ночной порой, когда приходилось ориентироваться на мельчайшие факторы, реально было отследить изменения. Ведь тюрьма хоть немного, но освещена. Факелы у входа, на стенах просто и в руках у совершающих обход по стене. Ой, уже не совершающих! Едва слышные хлопки оснащённых глушителями винтовок не всполошили никого, но отправили в далёкий мусульманский рай — а может и не в рай, это было не особенно интересно — тех, кто находился на стене и в зонах обстрела.

Оставались другие, у главного входа. Тут не следовало вести отстрел с дальней дистанции. А ну как обнаружится, что трёх видимых стражей пристрелить удалось, а вне видимости оказался кто-то лишний… то есть дополнительный? Тогда здравствуй, поднявшаяся тревога! Пускай она не сможет сорвать четам выполнение обеих поставленных целей, но вот осложнить — это без сомнения.

— Пусть умирают тихо, — оскалился «дикий», переведя прицел на сектор около входа в Юсовач. — Последнюю минуту воздух портите, накипь.

И верно, ждать пришлось совсем недолго. Едва уловимые колыхания теней в тех примерно местах, где «временно не лейтенант» и ожидал это увидеть. После чего… На сей раз он даже хлопков не услышал. Хорошо сработали глушители на револьверах, отсекли звук выстрелов. Зато пули, они отправились по нужным адресам, пробив головы трёх видимых стражей. Теперь он видел своих собратьев, которые, будучи одеты в подходящую для ситуации маскировочную одежду, скользнули внутрь тюрьмы. Двое, затем ещё четверо, уже десяток.

— Будет забавно, если османов так без единого крика и перестреляют, — оскалился он. — Чета Царноевича уже должна обложить казармы. И останется только сам город. Не весь, но места, где живут османы. Администрация, редифа, мустахфиз. Низамы, те в казарме должны быть. Хотя может и редифа, разбираться не особенно хочется.

— Я буду счастлив, если смогу это выбросить из своей головы, — процедилНикшич. — Но это будет, только когда османы уйдут с наших земель. Или останутся, но не на ней, а в ней!

— Останутся. Сегодня в