Бабник: Назад в СССР 2 - Роман Фабров Страница 9

— Просто форму набрал, Виктор Палыч, — ответил я, стараясь, чтобы голос звучал как можно будничнее. — Сам не ожидал, что так пойдёт.

Физрук недоверчиво прищурился, потирая небритый подбородок.

— «Форму он набрал»… Ты, Алексей, мне эти сказки брось рассказывать. Я же вижу: техника бега в корне изменилась, шаг пружинистый, дыхание — как у водолаза. В общем, так: завтра после уроков зайдёшь ко мне в тренерскую. Будем тебя в сборную школы оформлять, нам на городских соревнованиях такие стайеры до зарезу нужны. Свободен.

Я кивнул и зашагал в раздевалку.

Там стояла тишина, нарушаемая только скрипом скамеек. Юрка Сёмин сидел свесив голову. Его лицо всё ещё оставалось пунцовым, а майка, промокшая насквозь, валялась прямо под ногами. Увидев меня, он медленно поднял глаза. В них не было прежней заносчивости — только тупое, почти испуганное непонимание. Остальные пацаны тоже замерли, переглядываясь.

— Слышь, Гаранин… — Юрка хрипло откашлялся. — Ты это… Ты чем таким питаешься, чтобы так марафоны бегать?

— Кашей манной, Юр, — усмехнулся я, стаскивая пропотевшую футболку. — И физзарядкой по утрам.

— Зарядкой… — эхом отозвался кто-то из угла. — Я тоже её каждое утро под радио делаю, а у меня всё равно на десятом круге искры из глаз посыпались.

Мишка, который уже успел натянуть школьные брюки, подошёл ко мне и тихо, так чтобы слышал только я, шепнул:

— Ты видел, как Сёмин на тебя зыркал? Ты сегодня, Лёх, весь его авторитет вдребезги разнёс. Завтра об этом вся школа гудеть будет, попомни моё слово.

Я не отвечал, просто надел рубашку, чувствуя, как ткань облегла плечи. По раздевалке гуляло тяжелое, заинтригованное молчание. Я перестал быть для них привычным «тихоней» Гараниным, на которого никто не обращал внимания. Теперь они смотрели на меня как на какую-то загадку, к которой еще не подобрали нужного слова.

После уроков гурьба одноклассников с шумом высыпала на улицу, а я неторопливо вышел на школьное крыльцо и зажмурился от яркого сентябрьского солнца. Чуть в стороне стояла Ленка. Она делала вид, будто увлечённо перекладывает тетрадки в своей сумке через плечо. Заметив меня, она не спеша подошла ближе.

— Лёшка, ты домой сейчас? — спросила девушка, поправляя выбившийся из-под банта локон.

— Домой, — кивнул я. — Только Мишку дождусь, а то он вечно копается в раздевалке.

Впрочем, ждать его долго не пришлось. Мишка, как обычно, пыхтя от лишнего веса, через минуту появился на выходе.

— Ой, — удивлённо выдохнул он, поправляя сползающий с плеча портфель. — Вы что, меня ждёте?

— Тебя, тебя! — рассмеялись мы с Леной.

— Ладно, почесали к дому, а то все наши уже давно разбежались. Стоим тут, как три тополя на Плющихе, — сказала Ленка и бойко зашагала чуть впереди, размахивая своей школьной сумкой.

Мы с Мишкой невольно загляделись на её ладную, стройную фигурку. А когда она обернулась и с лукавой усмешкой спросила: «Ну, чего застыли?», Мишка наконец опомнился. Он тут же рванул к Ленке, чтобы, как настоящий кавалер, донести её сумку до самого подъезда.

— Позвольте, мадемуазель, облегчить вашу ношу! — галантно провозгласил Мишка, картинно выпятив грудь.

Ленка не сдержала смешка, но сумку всё же отдала. Мы двинулись по школьной аллее, шурша сухими листьями.

Мишка, воодушевлённый вниманием первой красавицы, тут же разошёлся не на шутку — принялся травить анекдоты.

— Слушайте, — начал он заговорщицки, украдкой оглядываясь по сторонам, — купил, значит, мужик «Запорожец», выезжает на трассу, а его новенький «Жигуль» обходит…

Он рассказывал захлебываясь, активно жестикулируя свободной рукой и первым хохоча над каждой концовкой. Ленка весело смеялась, иногда шутливо подталкивая Мишку в плечо, а я держался чуть в стороне. В голове крутилась одна навязчивая мысль: где школьнику раздобыть денег, да так, чтобы не во вред учёбе? Иметь одни-единственные приличные брюки для этого времени, может, и было нормой, но меня, человека, когда-то знавшего толк в настоящей «фирме», такой расклад категорически не устраивал. Понятно, что в промтоварных на полках лежало всё больше серое да неказистое, но ведь были и те, кто втихаря приторговывал заграничным шмотьем. А стоил такой «импорт» — будь здоров, простому смертному не подступиться.

Нашу идиллию прервал резкий, неприятный свист. Из-за густых кустов сирени прямо на дорожку вывалилась компания. Возглавлял её Колька Свирид в расстёгнутой, потёртой олимпийке, под которой угадывались крепкие плечи. Двое его дружков тут же пристроились по бокам, отрезая нам путь. Мишка осёкся на полуслове — анекдот застрял у него в горле. Он непроизвольно прижал Ленкину сумку к груди, словно щит.

— Опачки, какие люди! — Колька криво ухмыльнулся, сплюнув сквозь зубы. — Гаранин, мы с тобой в прошлый раз не договорили. Раньше ты был парень скромный, а теперь на чужих девчонок заглядываешься? Нехорошо…

Он сделал шаг вперёд, намеренно сокращая дистанцию. Его подельники по-бычьи заржали.

— Слышь, малой, — Колька ткнул пальцем в мою сторону. — Ты откуда такой прыткий взялся?

Ленка зашла мне за спину, ища защиты. Мишка дрожал всем телом, но во мне не было ни тени страха. Я слышал их тяжёлый, с присвистом, выдох и видел Свирида как под увеличительным стеклом: малейшее движение плеча, перекат веса с пятки на носок, побелевшие костяшки пальцев. Для меня он сейчас двигался словно в замедленной съёмке.

— Шёл бы ты мимо, Свирид, — негромко сказал я, глядя ему прямо в переносицу. — А девушка сама пусть выберет, с кем ей гулять. Или что, зассал? Думаешь, не потянешь честную конкуренцию?

— Чего? — переспросил мордоворот, хмуря лоб, не обременённый излишними раздумьями.

— Да забей, — махнул я рукой.

Свирид замялся, переваривая мои слова. По его лицу было видно, как тяжело ворочаются мысли в этой голове, привыкшей решать любые вопросы коротким хуком в челюсть.

— Чего ты мелешь? — Он сделал ещё шаг, сокращая дистанцию до предела. От него густо пахнуло дешёвым табаком.

— Ты мне зубы не заговаривай, грамотей. Ну-ка поясни… Это я-то, что ли, зассал? Перед кем? Перед тобой, шкет подоконный?

Колька остановился прямо передо мной. Не спеша достал из кармана мятую пачку «Астры», выудил сигарету и чиркнул спичкой.

— Остынь, бэтмен, — продолжал я «добивать» оппонента словечками из своего будущего, делая шаг назад.

— Ты чего там опять вякнул, задохлик? — прошипел он, выпуская струю едкого дыма мне прямо в лицо. — А ну, повтори. Ты, я гляжу, совсем страх потерял? Думаешь, раз Танька Коровкина на тебя тогда зыркала, так