Бабник: Назад в СССР 2 - Роман Фабров Страница 8

— Так, орлы! Разминка закончена. Сдаём опорный прыжок. Аверин, к снаряду!

Роман Аверин, худенький скромный паренёк, разбежался, топая по дощатому полу. Пружинный мостик отозвался звонким «хлоп!», и он, картинно взмахнув руками, перелетел через снаряд. Приземлился чётко и уставился на Палыча. Тот поднял вверх большой палец: мол, всё нормально, — и назвал следующую фамилию.

— Арутюнов, на старт! — скомандовал физрук, записывая что-то в журнале.

Когда наконец очередь дошла до меня, я встал в начало дорожки. Раньше этот «козёл» казался мне непреодолимым бастионом, о который я вечно бился коленями. Но сейчас всё было иначе.

Я рванул. Ноги сами несли меня, а в момент прыжка я едва коснулся мостика. Казалось, я не просто прыгнул, а взмыл в воздух. Я перелетел через снаряд с таким запасом, что Палыч даже присвистнул. Приземление вышло мягким, бесшумным, словно я весил не больше пушинки.

— Ого, — удивлённо буркнул физрук, делая себе пометку в журнале. — Не ожидал.

Когда весь класс закончил упражнение, Палыч снова скомандовал и даже свистнул, чтобы его услышали все! Мои одноклассники, те, кто уже сдал, сейчас сбились в кучу и о чём-то беззаботно болтали, совсем забыв, что урок ещё не закончен.

— Так, строиться! Выходим на улицу!

Мы гурьбой вывалили на школьный двор. Сентябрьское солнце припекало, над стадионом стоял запах сухой травы и пыли. Турники, выкрашенные облупившейся синей краской, ждали нас у края площадки.

Я мельком глянул на тройку одноклассников, в которой стоял Юрка. Сёмин был рослый парень с тяжёлым подбородком. Он криво ухмылялся, бросая недобрый взгляд в мою сторону и что-то говоря своим прихлебателям. Помню, он частенько задевал меня ещё в прошлом году, и вот теперь, по всей видимости, продолжение. Его компания — пара таких же крепких ребят, Иванов и Капранов, — что-то оживлённо обсуждала, кивая в мою сторону. Девчонок этот норматив не касался, они стояли в сторонке.

— Первый пойдёт… Аверин! — объявил Палыч.

Никто из парней, как ни пытался, больше пяти раз подтянуться не смог. Компания Юрки каждый раз провожала «слабаков» насмешками.

— Сёмин! — недобро гаркнул физрук. — Ты что ржёшь, как конь? Давай-ка иди к турнику, посмотрим, как ты будешь сдавать!

Юрка не спеша, вальяжно подошёл к турнику и подтянулся двенадцать раз. Для школы это был гроссмейстерский результат. Он спрыгнул на песок, победно оглядел класс и, проходя мимо меня, нарочито снова зацепил плечом.

— Ну что, Гаранин, — тихо бросил он. — Посмотрим, как ты на перекладине дёргаться будешь.

Увидев, что мой одноклассник снова провоцирует конфликт, Палыч, недолго думая, назвал мою фамилию.

— Гаранин, к снаряду! — скомандовал он.

Я подошёл к турнику. Перекладина была холодной и шершавой. Я подпрыгнул, обхватил металл и почувствовал, как внутри снова просыпается мощь.

— Гаранин, ну, чего завис? — донёсся сзади насмешливый голос кого то из дружков Сёмина.

Я не ответил. Просто рванул тело вверх. Без рывков, без дёрганий ногами — чистый, мощный подъём. Подбородок легко взлетел над перекладиной.

Раз.

Опустился на вытянутые руки и тут же, словно вытолкнутый невидимой пружиной, ушёл вверх снова. Два. Три. Пять.

В какой-то момент голоса на площадке стихли. Палыч, который обычно лениво помечал результаты в журнале, замер, приподняв очки на лоб.

Десять. Двенадцать. Я шёл в темпе метронома. Мышцы не горели, не ныли — они пели. Казалось, я мог бы делать это вечно. Пятнадцать. Семнадцать.

— Хорош, Гаранин! — зычно крикнул физрук, когда я перевалил за двадцать. — Спрыгивай, пятёрка уже в кармане!

Но я не остановился. Перехватив перекладину поудобнее, я резко выкинул тело вверх и зафиксировался на прямых руках. Выход силой. Один, второй, третий…

По классу пронёсся дружный вздох. Даже Сёмин перестал ухмыляться, подавшись вперёд и неверяще глядя в мою сторону.

Я спрыгнул на притоптанную землю площадки. Приземлился чётко, как гимнаст на Олимпиаде. Пыль осела у моих кед.

— Ну ты, Лёха, даёшь… — пробормотал подошедший Мишка, хлопая меня по плечу.

Я лишь плечами пожал, стараясь дышать ровно. Посмотрел в сторону Сёмина. Тот быстро отвёл глаза, делая вид, что увлечён чем-то другим, но я заметил, как полыхнули его уши.

— Гаранин, Алексей… — Палыч подошёл вплотную, разглядывая меня так, будто видел впервые. — Ты это… зайди после уроков в тренерскую. Поговорить надо. Нам на городские соревнования такие нужны, а ты, я гляжу, в отличной форме.

Я кивнул, а сам поймал на себе странный взгляд Ленки Лосевой.

Глава 4

— С турниками всё! — довольно крякнул Палыч. — А далее вас ждёт гвоздь программы — кросс! Мальчики — пятнадцать кругов, девочки — десять. Становись! — скомандовал он, захлопнув журнал и нащупав на груди секундомер.

Мы выстроились у белой черты, прочерченной известью прямо поперёк дорожки.

— На старт! Внимание… — Свисток Палыча резко полоснул по ушам. — Марш!

Толпа одноклассников рванула вперёд, поднимая столбы серой пыли. Юрка Сёмин сразу вырвался в лидеры, яростно работая локтями. Я же пристроился чуть позади, в середине группы. Ноги словно сами нащупали идеальный ритм.

Через три круга первоначальный азарт у парней угас. Слышалось только надсадное сопение и шарканье сорока пар кед. Мишка отстал почти сразу, махнув мне рукой — мол, беги, я как-нибудь дотяну.

— Ну что, Гаранин… — просипел поравнявшийся со мной Юрка на пятом круге. Его лицо раскраснелось, а майка прилипла к взмокшим лопаткам. — Не сдохнешь на десятом-то?

Я ничего не ответил. Просто чуть прибавил ходу.

На седьмом круге я уже шёл первым, оставив основную группу далеко позади. Впереди маячили спины девчонок — они как раз заканчивали свой зачёт.

Я пролетел мимо Ленки. Она на секунду обернулась, и я заметил на её лице крайнее изумление: Гаранин — и впереди всех!

На тринадцатом круге я обернулся. Сёмин безнадёжно отстал на полкруга, он буквально волочил ноги, а его дружки и вовсе перешли на шаг, держась за бока.

Когда я пересёк невидимую финишную черту, где стоял Палыч с зажатым в руке секундомером, тот даже забыл нажать на кнопку.

— Гаранин… — он посмотрел на циферблат, потом на меня. — Ты понимаешь, что ты сейчас по первому разряду отмахал? Причём без шиповок, в обычных кедах!

Я стоял перед ним, чувствуя лишь лёгкое, приятное тепло в мышцах. Пульс успокаивался на глазах, дыхание оставалось ровным, будто я не кросс бежал, а просто прогулялся до магазина.

Виктор Палыч придержал меня за плечо, когда класс потянулся к дверям раздевалки. Его широкая ладонь была тяжёлой и горячей.

— Гаранин, обожди минуту, — негромко сказал он, оглядываясь на уходящих ребят. — Ты мне вот что скажи… Где