Путешествие на Запад с автоматом - Андрей Олегович Белянин Страница 15

— Этот? — Староста указал палкой в мою сторону.

— Да, — гордо подтвердил Сунь Укун, высоко вздернув подбородок.

— Ты ли тот самый монах, посланный богиней за древними свитками буддизма? А эти трое уродов — твоя банда? Отвечай, мерзавец!

— А вы мне не грубите. — Не знаю, с какого перепугу меня вдруг накрыло. — Я буду разговаривать только с полномочным представителем власти! И не сметь обзывать моих учеников! Не позволю! Ишь, распустились тут…

В глазах всей моей троицы сверкнули благодарные слезинки.

— Мое благородное имя Чунь У, я младший чиновник по особым поручениям, наблюдению и отчету за жертвоприношениями в этой провинции. Одно мое слово — и тебя закуют в кандалы! Ибо монах, защищающий демонов, есть преступник, идущий против воли самого Нефритового императора!

— Опять двадцать пять, каждый суслик в поле агроном, да на кой ляд вам вообще понадобилось топить невинное животное?! — Я все еще пытался решить вопрос по-хорошему. — Это, во-первых, негуманно; во-вторых, неэкологично; а в третьих, ни разу не работает!

— Видят боги, я сделал все, что мог. — Чунь У неожиданно смиренно поклонился мне, отступая на два шага назад. — Бейте их, люди!

Короче, драка началась быстрее, чем кто-либо мог подумать. Мудрец, равный Небу, закрыл меня собой и с ходу получил такой удар обухом мотыги в лоб, что мы рухнули оба. Чжу Бацзе и Ша Сэн отмахивались, как герои Фермопил, но даже их могучих сил хватало лишь на то, чтоб отбивать хотя бы половину всего, что сыпалось на нас со всех сторон.

В воздухе засвистели камни, чиновник по особым поручениям требовал утопить нас всех вместе с тем же белым конем, равнодушно переминающимся с ноги на ногу. А я, поймав упавшую белую шапку, спихнул с себя развалившегося Укуна.

— Хватит лежать без дела! Взял свой волшебный посох, встал и быстренько навел порядок, якши?

— Какой посох? — удивился он.

— Ага, то есть татарское слово «якши» тебя не смутило-о-о?! — Я взвыл, так как кто-то меткий попал мне каменюкой под лопатку. — Во всех фильмах у царя обезьян всегда был волшебный посох, увеличивающийся или уменьшающийся!

— Но где же он, Учитель?

— Не знаю, ты прячешь его у себя! Ищи!

Вместо ответа он начал хлопать руками под мышками, проверять все лохмотья, даже оттянул штаны сзади. Я не выдержал этого издевательства и с плеча врезал ему по уху! В ту же секунду из другого уха выпала крохотная золотая палочка, размером меньше зубочистки…

— А-а-а! — заорал Сунь Укун так громко, что на секунду все замерли. — Я все вспомнил! На пять сотен лет забыл, а сейчас вспомнил! Это же Цзиньгубан, мой любимый волшебный посох! Подарок Морского царя! Ну как — подарок… я его спер, но это неважно. Как же я скучал, как скучал… Чмоки-чмоки-чмоки!

— Что происходит? — нервно спросил меня чиновник.

— Хана тебе, Чмуня! — рявкнул я, а царь обезьян винтом взмыл в небо и карающим мечом боевых искусств рухнул вниз.

То, что вместо меча на самом деле был лишь золотой посох, значения не имело, в умелых руках это оружие еще страшнее! Синий демон и толстый кабан воспрянули духом, их снова было трое, и теперь уже они отвели душу! Нет, как я помню, вроде никого не убили, но отметелили знатно. Младшего чиновника вообще унесли с его же палкой в его же заднице, прям китайский чупа-чупс, честное слово…

…После короткого отдыха я попросил освободить белого коня и выпустить его на волю вольную. Моя троица, почесываясь от недавних синяков, уставилась на меня как на ненормального. Типа, за что мы тогда тут кровь проливали?

— Учитель, — льстиво заговорил Укун, — но ведь все мы видим, как тяжело тебе дается дорога, почему ты не хочешь ехать верхом?

Белый конь посмотрел на меня таким взглядом, словно предупреждал: вот только попробуй, человечишка, только ногу задери и…

— Потому что ездить не умею, — шепотом ответил я царю обезьян. — И вообще лошадей боюсь, они кусаются.

— Все кусаются в этом мире. И конь, и я, и даже ты. Зачем отрицать очевидное? А если оно очевидно, то чего же бояться?

— Ли-сицинь, наш брат-обезьяна прав, — вежливо вставил свои пять копеек Чжу Бацзе. — Лошадь придумана Небом для того, чтобы облегчить труды человека. Сел и поехал, делов-то?

Гордый жеребец возвел фиолетовые глаза к небу, так, будто прямо сейчас посылал всех богов на хрен с сахарной пудрой и корицей…

— Тем более, — осторожно облизнулся синий демон, — если он тебе надоест, мы все можем его просто съесть! Говорят, лошади очень вкусные!

Конь впервые покосился хоть на кого-то из нас с опаской, словно не веря своим ушам.

— Парни, мы же все равно собирались двигаться по реке, тогда какой смысл мне лезть в седло? Кстати, а седло у нас есть? Нет! Ну вот, тем более.

— Зато есть большой плот! — Сунь Укун склонил голову набок, хлопая по деревянным перилам ладонью. — Мы пройдем много ли по течению, а там уже можно будет продолжить путь в горах. Учитель, ну чего ты кобенишься? Берем уже коня?

— Делайте что хотите…

Белый красавец с цветами на шее если и имел свое мнение по этому поводу, то сначала посмотрел на нас, как усталый санитар на конгломерат психов, потом тупо покачал мордой и сам, без понуканий, сделал первый шаг на большой плот. Мол, будь что будет, но я хотя бы протестовал…

И нет, мы отчалили не сразу. Сначала Укун был отправлен собирать дрова или хворост для костра, а Чжу Бацзе объявил, что опять-таки чует запахи фруктов, и, невзирая на прошлые косяки, притащил откуда-то из-за рощицы кучу яблок, репы и пару крупных тыкв.

Я догадываюсь, что этот толстый хрюндель попросту ограбил чей-то огород, но извиняться было некогда и, как понимаете, не перед кем. Тем более что он рассказал очередной анекдот, как ему казалось, в тему:

— Некий купец У после долгой, трехлетней отлучки спрашивает у жены: «Кто эти дети в доме? Один белый, другой желтый, третий черный?» — «Твои дети, — отвечает жена. — У меня не было грудного молока, и одного я кормила молоком безрогой белой козы, другого — безрогой рыжей коровы, третьего — безрогой черной буйволицы». — «Почему же безрогих?» — «А зачем нам столько рогов в доме?»

Пока Чжу Бацзе сам хохотал над своей шуткой, а я делал «рука-лицо, испанский стыд», демон-рыба клятвенно обещал мне, что